Книга Между двух огней. Второй шанс, страница 53 – Яра Славцева

— Ну? — спросила я.

— Ну, он охренел.

— Спасибо, это я и без экспертизы поняла.

— Нет, серьезно. Смотри. Здесь все формулировки выстроены так, будто ты уже согласилась, что ребенок его, а дальше вопрос только в порядке реализации прав. Это ловушка.

У меня похолодело в груди.

— Я так и подумала.

— Правильно подумала. Ничего не подписываешь. Ни на один разговор не идешь без своего юриста. Вообще.

Я смотрела на него и вдруг поймала себя на странной мысли: рядом с ним я перестала быть беззащитной не потому, что он всех прогоняет. А потому, что он учит меня не падать самой.

— Ты очень злой, — сказала я.

Он поднял взгляд от бумаг.

— Очень.

— На него?

— На него. На себя. На весь этот цирк. Но особенно на него — за тон. Ты не актив, не риски и не "сторона взаимодействия".

И я опять почувствовала, как что-то внутри согревается.

— А кто? — спросила я тихо.

Он встал, обошел стол, наклонился ко мне и коснулся губами лба.

— Женщина, которую я люблю. И мать ребенка, которого никто не имеет права делить без твоей воли.

У меня задрожали пальцы. Потому что вот так — без пафоса, между юридическими формулировками — он снова оказался на моей стороне глубже, чем я ожидала.

---

Глава 68

Глава 68

Юрист Ильи оказалась женщиной лет сорока пяти с жестким голосом и очень ясной головой. Мы созвонились на следующий день. Я боялась разговора — казалось, после слов "возможное отцовство", "беременность", "бывший жених", "нынешний мужчина" даже профессионал закатит глаза и скажет: девочка, ты сама все усложнила.

Ничего подобного. Она выслушала молча. Потом задала несколько четких вопросов. И в конце сказала:

— Запомните главное, Мирослава. Пока отцовство не установлено официально, у вас нет обязанности участвовать в чьих-либо сценариях под давлением. Есть только медицинские рекомендации и ваше право на безопасность. Все.

Я буквально выдохнула.

— То есть я могу не отвечать на это письмо?

— Лучше ответить через меня. Коротко. Что вы получили информацию, до уточнения медицинских данных никаких действий не предпринимаете, от консультации не отказываетесь, но давление и односторонние документы не принимаете. Спокойно. Холодно. Без эмоций.

Вот это мне и нужно было. Кто-то, кто говорит не сердцем и не яростью.

После разговора я долго сидела с телефоном в руках. Потом написала Артёму:

Я передала документы юристу. До уточнения медицинских данных ничего не подписываю. Все дальнейшие вопросы — через нее.

Ответ пришел через час.

Ты всерьез превращаешь это в войну?

Я перечитала и почувствовала, как губы сами собой складываются в злую улыбку. Нет, Артём. Войной это делаешь не я. Я впервые в жизни просто ставлю границу.

Ответила я только вечером:

Нет. Я просто больше не разрешаю решать за меня.

После этого телефон молчал. Зато приехал Дамир. С бутылкой минералки, мандаринами и своей фирменной мрачной физиономией.

— Ну что? — спросил он, разуваясь.

— Кажется, я впервые взрослым способом защитила себя.

Он остановился. Посмотрел внимательно. Потом подошел, обнял за талию и сказал:

— Вот за это я тебя особенно люблю.

Я прыснула.

— За юриста?

— За хребет.

И уткнулся носом мне в волосы.

Господи. Как же мне этого не хватало всю жизнь — мужчины рядом не для власти, а для опоры.

---