Книга Партия на любовь, страница 111 – Виктория Арана

Видя мою искреннюю поддержку, Максим играл по-другому. Более плавно двигался, быстрее реагировал на происходящее, да и подавал так, что противник начинал нервничать с первой секунды. В какой-то момент в перерыве ко мне подошел его тренер.

— Знаю, что говорил, будто ваши отношения плохо на него влияют. Теперь вижу, что был не прав. Он играет намного лучше, когда знает, что ты смотришь. Извини, если обидел тебя. Несмотря ни на что, я рад, что ты здесь.

Я настолько ошалела от услышанного, что просто кивнула, не став развязывать диалог. Он ушел, слегка уязвленный. Я решила, поговорим позже, когда у меня будут подходящие слова. Арина хохотала, сказав, что никогда не видела его таким. А потом добавила, что телефона Максиму не видать теперь еще пару дней. Видимо, она тоже была Вангой, потому что так и произошло.

Россия попала в плей-офф, но заняла третье место в группе, поэтому за проход в следующий тур пришлось бороться с Данией. На этом этапе я уже более-менее разбиралась в происходящем, но в некоторых моментах все равно путалась, потому что не понимала ни одного комментария.

Мы прошли в топ–16, а потом и в четвертьфинал. С каждым днем мой телефон разрывался все сильнее. Казалось, все мои знакомые наблюдали за турниром, хотя до этого почти никто не интересовался настольным теннисом.

В последние годы рейтинг России сильно подрос. Мы добрались до пятой строчки, хотя раньше не входили даже в двадцатку. Действующие команды прошли через адовые тренировки и сделали невозможное. Раньше мы и мечтать не могли, чтобы сравняться с Китаем, Японией или Германией, поэтому ребята играли так, будто от этого зависела вся их жизнь. Нам все еще было далеко. Слишком. Но этого хватило, чтобы заслужить искреннее уважение на мировом уровне.

Их называли гордостью нашей страны. Говорили, что новое поколение совершило невозможное. И что даже если они не пройдут дальше четвертьфинала, то это не страшно. Ведь для тех, кто их ждал дома, они уже стали победителями. Так и было. По крайней мере, я считала именно так.

Россия дошла до полуфинала. И тут уже никто не понял, как это произошло. Я думала, поседею, пока все это закончится. Мы проиграли Швеции, поэтому в финал не прошли. Но это уже было больше, чем кто-либо рассчитывал. Зал взвыл. Кричали даже те, кто изначально за нас не болел.

Ребят разрывали на части, тянули в стороны, брали интервью, говоря, что их имена навсегда останутся в истории в качестве героев, заставивших покрывшихся пылью самоуверенности лидеров изрядно попотеть, боясь встретиться с ними в финале.

Арина переводила мне все что могла, когда мы подслушивали интервью. Максим сказал: «Только испытав истинную любовь, я наконец понял, зачем играю. И я больше не боюсь проиграть. Знаю, что бы ни произошло, какой бы результат я ни принес, меня встретит любимый человек, который обязательно скажет, что я – лучший, даже если я займу последнее место. Потому что она оценивает не уровень моей игры, а меня самого. Соответственно, теперь я выкладываюсь не на сто процентов, а на всю тысячу. Так, чтобы добиваться все больших высот и видеть в любимых глазах неподдельный восторг».

После последнего интервью их отпустили. Я хоть и пряталась в тени, но Максим все равно меня заметил. Он побежал ко мне, ведь нам не давали обниматься целых две недели. Разумеется, это попало на камеры. Журналисты не упускали удачных кадров, поэтому в новостях появилось наше фото, где мы обнимаемся, с подписью: «Стал лучше, потому что кто-то наконец оценил меня, а не уровень моей игры».