Книга Партия на любовь, страница 77 – Виктория Арана

Лишь когда я обессиленно выдохнула, замирая в его крепких объятиях, ко мне вернулась способность разговаривать. Мысли путались, но было ясно – я даже не думала, что скучала настолько сильно.

— И что это было? – спросила я первым делом, когда снова смогла складывать нечленораздельные звуки в слова.

— Называй это как хочешь: манипуляция, подкуп или обещание продолжения вечером. – Говоря это, он продолжал покрывать поцелуями мою кожу. – А теперь мы уже опаздываем, поэтому, если не хочешь поехать невероятно прекрасной, розовощекой и растрепанной, беги собираться.

— И как одеваться? – Внезапно паника приобрела совершенно новый неожиданный размах. – У меня тут нет ничего подходящего!

Я дернулась, пытаясь вырваться и убежать, но меня снова удержали. Вот же только отправлял собираться! Почему снова сцапал?

— Тихо, тихо. – Он засмеялся, удерживая меня весом своего тела. – Ты едешь к семье спортсменов, а не супермоделей. Джинсы, футболка, кроссовки. Если оставишь волосы распущенными или только частично собранными, как ты часто ходишь, сделаешь лично меня чуть счастливее. А теперь бегом собираться. Представь, что ты в армии. – Максим перевернул меня и звонко шлепнул по ягодице.

Я взвизгнула, а когда почувствовала долгожданную свободу, сорвалась с места и побежала в ванную. На скорую руку накрасилась: только гель для бровей и тушь для ресниц. Волосы расчесала, заколов по бокам, чтобы не лезли в лицо. Потом буквально впрыгнула в джинсы, отметив, что они стали мне великоваты. Редко носила штаны в последние месяцы, поэтому упустила этот важный момент.

Футболку сначала надела не свою, а Максима. Быстро обнаружила и вернула на место: никогда не трогала его вещи без спроса, даже когда очень сильно скучала.

Более-менее удовлетворившись своим внешним видом, намазала губы блеском, который Максим вечно съедал в первые же пять минут, и побежала в коридор, где он уже ждал, разглядывая медали в своих руках.

— А ведь ты даже их не посмотрела, не покрутила, забыла, стоило мне снять футболку. – Отчего-то Максим выглядел растерянным, будто я должна была сделать по-другому.

— Безумно тобой горжусь, – сказала я, собираясь расцеловать, но сдержалась, вспомнив про блеск. – Безу-словно, они важны. Просто так сильно соскучилась, что не смогла сосредоточиться на них, когда тебя увидела.

Я забрала у Максима медали и трепетно ощупала их со всех сторон. Не могла поверить, что действительно держу в руках олимпийскую бронзу. Раньше это казалось невозможным. Да и сейчас слабо верилось. Тем более, привез их небезразличный мне человек.

Я встала на цыпочки и надела медали ему на шею. Максим едва дышал и густо покраснел по непонятной причине. Я поправила воротник олимпийки и разгладила ткань на плечах. Одежда и награды, которые раньше мне доводилось видеть только по телевизору, выглядели ненастоящими. Будто нарисованными. Я подняла взгляд на Максима и сказала:

— Знаю, тебе могло показаться, что для меня это мало значит, но это не так. Смотрела и пересматривала каждую игру, болея за тебя от всего сердца. А потом еще и разборы смотрела, чтобы точно ничего не упустить. Я сама с трудом осознаю произошедшее, потому что для меня Олимпийские игры – далекое от обычной жизни событие, которое показывают по телевизору. И все же, увидев тебя после долгой разлуки, ни на чем другом сосредоточиться не могла.