Книга Осень, когда я всё узнала, страница 52 – Марина Безрукова

Напрягать с этим вопросом Свету не хотелось. У нее своих забот хватает. Сдает очередные экзамены на международный сертификат, плюс ученики, да еще и один из сыновей – на год старше моего Лёньки - дурит и требует отправить жить к отцу на Кипр. Папенька, у которого недавно родилась двойня, воспитывать отпрыска желанием не горит. И его молодая супруга тоже. Вот и кипят страсти в Светкином доме.

Позвонила мама.

— Лида, жду вас в субботу к четырем? Цветов не надо. У меня аллергия, если ты помнишь.

Последняя фраза должна была меня пристыдить. Это намек на то, что я уже больше месяца не заезжала в гости и совсем забыла о матери.

Я в панике уставилась на календарь. Как? Уже 30 ноября? Мамин юбилей. Семейный сбор. А у меня вместо семьи – гальванизированный труп. Видимость есть, а суть давно умерла.

Не пойти невозможно. Пойти без Димы – невозможно. Мама не примет никаких оправданий, если только это не состояние при смерти. Сообщить, что мы разводимся – невозможно.

Для мамы семья – фетиш, божество, священная корова. Когда мой брат Пашка в тридцать лет чуть не развелся, мама бросилась слеплять разбитый горшок с таким энтузиазмом, что умудрилась попасть в больницу с гипертоническим кризом. Ее стараниями семья сохранилась, и Пашка с Галкой вполне сносно живут до сих пор, но ценой тому стали нервы, слезы и, похоже, не очень счастливый сын и брат. Но кому до этого есть дело, если идол с вырезанной на нем надписью «семья» устоял.

— Да, мама. Хорошо, мама, - покладисто сказала я.

Ничего страшного, - принялась уговаривать уже себя, после того, как закончила выслушивать мамин монолог о ценах, пенсии, соседке и неведомой мне Кларе Ивановне, которая отдала мошенникам все свои сбережения.

Придем, преподнесем мультиварку, посидим со всеми за столом, обязательно сыграем в лото, выпьем чая с тортом и разойдемся. Часа четыре на всё уйдет. Мама всех пересчитает, убедится, что священные коровы по-прежнему пасутся на лугах многолетнего брака, и можно будет эту тему на некоторое время закрыть.

Мысли снова перекинулись на поиски работы. Вот хорошо тем, у кого конкретная специальность имеется – бухгалтер или педагог. А если ты отучилась на кафедре мирового искусства и до сорока пяти лет не работала по специальности, тогда куда?

Я вздохнула. Мысли роились в голове, не давая покоя. Потихоньку снова поднимала голову тревога. Был только один способ ее угомонить – заняться уборкой.

Вспомнив, что до сих пор не достала из чехлов зимние вещи, открыла шкаф. Может быть, за этим занятием и придет в голову гениальная идея, чем я хочу заниматься дальше. Голодная смерть за плечом пока не маячит, деньги на первое время есть, и если ужаться то их хватит на пару месяцев, значит, можно не кидаться на первое попавшееся.

Я открыла шкаф и начала перебирать чехлы с одеждой. Вещи мужа перевешивала в соседний отсек, а свои и сына открывала, проходилась парогенератором и оставляла поближе. Полезла наверх за шапками и перчатками для Лёни. Конечно, заставить подростка носить шапку почти невозможно, но мне спокойнее, когда всё под рукой. Вдруг морозы ударят.

В глубине увидела большой прозрачный пакет с чем-то непонятным. Нахмурилась: может, старые вещи забыла отдать на переработку? Подтащив ближе, поняла, что это мои палантины, шарфы и шелковые платки, о которых я не вспоминала весь год. Летом покупала что-то новенькое, а прошедшей зимой Дима привез мне из Италии несколько кашемировых нежнейших шарфиков, которые я и носила. И снова открылся ящик Пандоры, и оттуда полезло всё, что было до. До нимфы, до предательства, до грязи, что он притащил в наш дом.