Книга Когда не все дома, страница 22 – Мария Болдина

В хорошем месте, как и обещал Кулешов, специалисты, действительно, оказались на редкость грамотными. Ольге гарантировали: «У нас лучше, чем в санатории, посмотрим, понаблюдаем, если всё в порядке, выпишем через недельку». Сил и смелости, чтобы сопротивляться, не было.

Доктор Кулешов привёз её вещи из номера санатория, поставил на прикроватную тумбочку пакет с виноградом и яблоками, уточнил:

— Всё мытое.

Критически осмотрел, как она устроилась на новом месте, покивал многозначительно:

— Неплохо, неплохо, но главное, твой лечащий врач — мой старинный приятель, золотые руки, а голова так вообще платиновая.

Оля поёжилась, в красках представив этого монстра, она вообще гинекологов побаивалась и старалась, по возможности, избегать.

В этот момент в кармане запел и задёргался сотовый. Звонила свекровь:

— Оля, я не знаю что делать! Из садика Коля его привёз в бинтах, в каком-то чужом свитере, футболка в пакете — вся в крови! И щека разодрана, ты бы видела! И ладно бы первый раз, но это уже система! Ты же мать, решай! Может, не водить его больше в этот садик?

— Как в крови? — перед глазами у Ольги вновь растеклась пугающая лужа на асфальте.

Заметив, как побледнела его подопечная, Кулешов бережно усадил её на кровать и отобрал телефон. Взглянул на экран, где крупными буквами значилось «Мама Андрея», приложил аппарат к уху.

— Здравствуйте, это доктор Кулешов Сергей Игоревич, лечащий врач Ольги Алексеевны. Ей сейчас нельзя волноваться. Нет, нет, ничего страшного, она здорова. Беременность это не болезнь, но состояние, которое требует бережного отношения. Так что у вас там случилось? Да. Я передам. Как я понял, угрозы для жизни и здоровья мальчика нет? Вот и славненько. Ну, раз вы решили это дело так не оставлять… Езжайте в больницу, зафиксируйте документально, потом, если пожелаете, в полицию. Да, это мой совет. Ольге Алексеевне всё передам. И сыну вашему тоже скажу, да, чтобы обязательно перезвонил. Всего хорошего, до свидания, — и доктор вернул телефон на тумбочку.

— Оленька, всё в порядке, у сына твоего какая-то царапина на щеке. Это пустяки, мальчишкам драться положено, уж поверь мне, я троих сыновей вырастил. А вот свекровь у тебя — паникёрша, я с Андреем поговорю, пусть он её немного усмирит. На что это похоже, звонить за тысячу километров и рассказывать о всякой ерунде в таком тоне, что и у здорового сердце разорвётся. Послушай, только между нами, а у неё, — доктор покрутил пальцем у виска, — все дома?

Ольга неожиданно даже для себя рассмеялась:

— Конечно, не все дома. Сын у неё в Сочи уехал вместе с женой, зато внука они ей оставили. Нервы…

— Понятно, — кивнули ей в ответ. — А нервы… Нервы лечить надо. Я сейчас для тебя капельницу организую, и ты поспишь, — назначил доктор и вышел.

Ольга прилегла на кровать, ткнула кулаком подушку. Чувствовать явно отцовскую заботу этого большого и сильного, как матёрый медведь, человека было непривычно и приятно. Она не терпела, чтобы решали за неё, чтобы приказывали, распоряжались её жизнью, в таких ситуациях Ольга ярилась и боролась за права и свободу. А тут — непререкаемый тон, и у неё не возникает желания ослушаться, в сердце лишь благодарность за заботу и осознание, что папа (конечно папа, а кто же ещё) волосу не позволит упасть с её головы, а всех обидчиков порвёт в клочья. Через три минуты прибежала медсестричка с капельницей.