Книга По дороге через ложь, страница 10 – Мария Болдина

В холле в окошке рядом с постом охраны ему оформили разовый пропуск. Но в деканат он торопиться не стал. Побродил по этажам, нашёл блок с лабораториями. Остановившись перед нужной дверью, Ник накинул на плечи белый халат, который предусмотрительно захватил с собой. В таких местах, как в Хогвартсе, нужно наизусть знать ритуалы и волшебные слова из книг, которые не всем доступны в силу специфики языка формул и цифр. У Ника в качестве доказательства причастности к "ордену алхимиков" на лацкане спецодежды болтался студенческий бейджик, и не важно, что не местный, написано «физико-химический факультет», и этим всё сказано: парень в белом халате в помещении лаборатории свой в доску, вернее, свой в спектрометр.

Ник вошёл, улыбнулся, объявил: "Здравствуйте!" – и осмотрелся. На него с любопытством уставились пять девушек и одна дама-преподаватель с красивой лаково-парадной причёской на седых волосах. Ник выставил перед собой руки с тортом, замерев в приветственной позе хлебосольной барышни в кокошнике.

Через пятнадцать минут лабораторию закрыли на ключ, и вся компания отправилась пить чай в кабинет преподавателя органической химии Тамары Викторовны. Девочки-первокурсницы были счастливы такому повороту: час, назначенный в качестве отработки пропущенных практических занятий, превратился в праздник посреди тусклого учебного дня. Они напоминали лабораторных мышек: в своих аккуратных халатиках, беленькие, чистенькие, миленькие, шустренькие, с живыми глазками, активно участвующие как в экспериментах, так и в пустой болтовне, уже одним своим присутствием создающие эффект здоровой рабочей активности, но ни черта не понимающие в сути происходящего. Ник ощущал себя среди юных студенток многомудрым учёным мужем. Царица Тамара (угадать, как студенты за глаза называют своего преподавателя, труда не составляло) в свою очередь, смотрела на Ника как на существо бестолковое и к суровой московской реальности неприспособленное.

— Тебе легче будет по результатам ЕГЭ сюда на первый курс поступить, они же теперь четыре года действительны. А переводом – не реально, – заключила она, ознакомившись с планами студента из провинции. Впрочем, чуть позже, объясняя ему, где находится деканат, Тамара Викторовна пожелала возможному будущему ученику удачи и добавила: "Надеюсь, ещё увидимся".

Из кабинета декана Ника выставили, даже не дослушав до конца.

— Если каждый абитуриент или беглый недобакалавр будет являться ко мне на приём… И как Вас могут волновать вопросы перевода на четвёртый курс, когда вы летнюю сессию ещё не сдали. Идите.

И декан махнул рукой по направлению к двери так энергично, словно неприлично выругался.

Вернувшись в родной город, к родителям Ник не поехал. Зализывать раны он отправился к деду на дачу. У них с дедом было общее имя, профессия и полное взаимопонимание. Два Николая, дед и внук, сели чаёвничать на кухне. Между ними был круглый стол и полсотни лет. Они понимали друг друга с полуслова. Николай-старший всегда был для Ника другом, самым верным, самым надёжным. Ему первому он и рассказал о Москве, которая не верила не только слезам, но и документам о незаконченном высшем. Распускать нюни студент не собирался, но повесть всё-таки получилась грустной, конечно, не самой печальной на свете, но где-то близко к тому.