Книга Его предсказанная жизнь, страница 4 – Елена Архипова

Никита отхлебнул душистого чаю и ответил уверенно:

— Нет. Не хочу.

— А вот это правильно, милок, что не отказываешься от того, что тебе свыше дано! - обрадовалась старушка, резво встала со своей скамьи и шагнула к столу в углу. Что-то бормоча себе под нос, перебрала несколько мешочков, что лежали там, выбрала один и вернулась к Никите, протянула ему со словами: - Накось вот тебе травок. Опосля того, как покажут тебе новый сон, проснешься да заваришь себе щепотку этого со своим чаем. И головушка твоя не будет болеть. С первым-то, опосля меня, сном я тебе помогу, а дальше вот чай заваривай.

— Спасибо.

— Что за поколение нонче пошло! - вспыхнула мгновенно. - Спасибкоет он мне туточки! Не учили тебя разве, как правильно-то надо благодарить?

— Благодарю, баба Сима! - тут же поправился Никита.

— То-то же! - женщина покивала одобрительно головой, легко остывая. - И вот тебе, видящий, еще от меня один подарочек. Слушай да запоминай. Скоро всё у тебя будет: и дитё, богом данное, и жена, не красавица, но умница, и любовь до старости промеж вами. И придет это к тебе только в такой последовательности.

— Хотите сказать, по залету женюсь? - Никита скептически рассмеялся. - Серьезно? Не Вы ли мне только что…

— А ты, мил человек, не спорь с бабушкой! - оборвала его бабка, грозно прикрикнув. - Спорщик тут, вишь, выискался на мою седую голову! Слушай, пока я говорю. Сам, поди, знаешь, что не всем я будущее рассказываю.

— Знаю, - признал.

Баба Сима опустилась на свою скамью:

— А раз знаешь, так и не спорь. Езжай, пока не стемнело. В ночь-полночь не гони. Дела твои подождут, а жизнь-то она одна у нас. Опять же, предназначение ты свое еще не выполнил на этом свете.

— Что? - Никита смотрел на женщину удивленно.

— Не знал, выходит, что есть оно у тебя, - проговорила задумчиво бабка. - Есть, да. Дитё ты еще не вырастил и счастье да любовь другой чистой душе не подарил. Вот как выполнишь всё, так, глядишь, и смилостивятся над тобой!

— Что?

— Глухой, что ли? - глянула остро. - Как стемнеет, говорю, остановись да отдохни. В машине вон своей огромной поспи, - бабка кивнула в сторону его джипа, возвышающегося за её забором, - не переломишься, подикось, ежели не на пуховой перине сегодня заночуешь.

— Не переломлюсь. Переночую, - согласился, осознав, что не просто так ему это только что сказали.

Расстояние до его родного города было не настолько далеким, чтоб Никита не смог его проехать без ночевки на трассе, но спорить с бабой Симой не стал.

— Всё. Ступай с богом, ступай! На вот тебе еще пирога с собой в дорогу! - баба Сима завернула большой кусок мясного пирога в льняную ткань, протянула Никите и ткнула в сторону темных сеней:

— Авоську свою вон там поставь!

Никита поблагодарил старушку за чай и пироги, взял всё, что ему дали, оставил сумку с продуктами, где сказали, и уехал в сторону города. А едва стемнело, свернул с трассы на ночевку, как было велено.

Припарковался на большой придорожной заправке, порадовавшись, что сможет потом утром выпить чаю с вкусным пирогом, опустил спинку сиденья, повозился, устраиваясь, и почти мгновенно провалился в сон.

В очередной свой вещий сон…

Глава 3

Никита шел по парку, окутанный со всех сторон очень густым туманом. То, что он шел именно в парке, можно было догадаться по смутным силуэтам деревьев, что едва проступали из тумана, да по шуршащей под ногами дорожке, посыпанной мелкой щебенкой. В парке, что был рядом с его домом, были точно такие же дорожки. Шел на голос плачущего ребенка. Ребенок плакал тихо, но так горько, что у него, взрослого мужика, разрывалось сердце.