Книга Сломленные, страница 135 – Мира Вайс

Она перевела взгляд на Роя.

— Артур тебя ищет. Что-то по поводу гостьи из Дубая.

Рой кивнул. Бросил короткий взгляд на Виллу и ушел, быстрым шагом, не оглядываясь.

Элинор и Вилла остались вдвоем в коридоре. Тишина была густой, как сироп.

— Я не буду спрашивать, что между вами, — сказала Элинор. — Это не мое дело. Но я скажу вот что: Рой, не простой человек. Он не умеет в отношения. Он умеет в защиту, в контроль, в решение проблем. Если вы ждете от него цветов и признаний, не дождетесь. Он другой.

— Я знаю, — сказала Вилла. — Я не жду цветов.

— А чего вы ждете?

Вилла посмотрела на нее. В глазах Элинор не было осуждения, только спокойное, почти профессиональное любопытство.

— Я жду, что он перестанет решать за меня. Что он научится спрашивать. Что он увидит во мне равную, а не объект для защиты.

Элинор кивнула.

— Разумно. Но вы должны понимать: ему придется учиться этому с нуля. Он так жил всю жизнь. Это не изменится за неделю. Или за месяц. Если вы готовы ждать — ждите. Если нет — уходите сейчас. Будет больно, но переживете. Хуже будет, если вы останетесь и сломаетесь.

Вилла молчала. Элинор повернулась что бы уйти:

— И еще, — бросила она через плечо, остановившись. — Поздравляю. С ребенком.

Вилла замерла. Элинор улыбнулась, уголком губ, почти как Артур.

— Откуда вы знаете?

Элинор допила шампанское, поставила бокал на поднос, оставленный барменом, и повернулась к ней лицом.

— Дорогая моя, я трижды была беременна. Трижды. Я помню, как выглядит женщина, которую тошнит по утрам, но она делает вид, что это просто нервы. Я помню, как она ненавидит запах кофе, хотя раньше пила его литрами. И я помню, как она держится за живот, когда думает, что никто не видит. — Она усмехнулась. — Вы делаете все это. И еще вы смотрите на него так, будто он, единственный мужчина на земле, и вы готовы его убить и поцеловать одновременно. Это не требует слежки. Это требует только глаз.

Вилла молчала.

— Я просто поздравляю, — добавила Элинор, уже мягче.

Она ушла, цокая каблуками по мраморному полу. Вилла осталась стоять в пустом коридоре, прижав ладонь к животу. Она знает. Они все знают. Или догадываются. Мы больше не тайна. Она глубоко вдохнула, поправила платье и пошла обратно в зал. Прием еще не закончился. Работа еще не закончилась. Все остальное — потом.

Прием закончился в полночь. Гости разъехались, персонал убрал последние бокалы, орхидеи погрузили в фургон. Вилла стояла на крыльце особняка, кутаясь в пальто, и смотрела на мокрую после дождя улицу. Усталость навалилась свинцовой тяжестью, не только физическая. Внутренняя. Та, что копилась месяцами.

Подошел Рой. Встал рядом. Молчал.

— Элинор знает, — сказала Вилла, не глядя на него. — А значит, скоро узнает Артур.

— Уже знает.

Она повернула голову. Он смотрел прямо перед собой, на огни фонарей.

— Ты ему сказал?

— Нет. Он сам. Подошел перед отъездом. Спросил: «Это серьезно?» Я ответил: «Да». Он кивнул и сказал: «Береги ее».

Вилла хмыкнула.

— Артур Синклер сказал «береги ее». Как в плохом кино.

— Артур любит плохое кино. Он считает, что в нем больше правды, чем в хорошем.

Они замолчали. Дождь снова начал накрапывать — мелкий, противный, лондонский.

— Нам нужно поговорить, — сказала она. — По-настоящему. Не о работе. О том, что дальше.