Книга Сломленные, страница 69 – Мира Вайс

Все стихло. Только их дыхание.

А потом реальность ударила одновременно.

Он отстранился. Она выпрямилась, одернула платье, провела рукой по волосам. Посмотрела на него. Он смотрел на нее. Его лицо было каменным, но она видела, в глазах то же, что чувствовала сама. Злость. На себя. На него. На это чертово наваждение.

— Мы опять, — сказала она. Голос сел.

— Да.

— Черт.

— Да.

Она прижала ладони к лицу, глубоко вдохнула. Опустила руки. Посмотрела на него.

— У меня спираль. Ты сказал, что чист. Но дело не в этом.

— Знаю. Дело в том, что мы снова потеряли контроль.

— Мы даже не подумали. Оба. Как будто это не имеет значения.

— Для меня имеет. Я никогда так не делаю.

— Как и я.

Они замолчали. В камине треснуло полено, выбросив сноп искр. Где-то вдалеке слышались голоса персонала, но здесь, в запертом кабинете, было тихо.

Он поправил брюки, застегнул. Надел очки. Снова стал тем самым Роем Кейном, холодным, собранным. Но она видела трещины, видела, как дрожат его пальцы.

— Это не помогает, — сказал он глухо. — Каждый раз я думаю: если утолю голод, и станет легче. Не становится. Становится хуже.

— Я знаю. Я хочу тебя еще больше. Это как болезнь.

— Да.

Она взяла клатч, поправила волосы. Посмотрела на него.

— Мне нужно домой, — сказала она.

— Отвезу.

— Не надо. Вызову такси.

— Вилла.

Она повернулась. Он смотрел на нее, все с тем же непроницаемым лицом, но она уже научилась видеть то, что под ним. Напряжение. Голод. Усталость. И что-то еще, что-то, чему она пока не могла подобрать названия.

— Я не знаю, что с нами происходит, — сказал он. — Но я не хочу, чтобы ты уходила вот так.

— Как?

— Злая. На себя. На меня. На все это.

Она выдержала его взгляд. Потом медленно выдохнула.

— Я не злая. Я… — она замолчала, подбирая слово. — Я не в своей тарелке. Мне нужно время. Побыть одной. Понять, что с этим делать.

Он кивнул. Коротко. Один раз.

— Хорошо. Возьми время. Я не буду давить.

— Спасибо.

Она вышла. Он остался в кабинете, глядя на догорающие угли. Ее запах все еще был на его руках, на его губах. Он сжал кулаки и закрыл глаза.

«Это не проходит. И я не знаю, что делать».

В такси по дороге домой Вилла смотрела в окно и видела только его лицо. Она все еще чувствовала его внутри себя, фантомное ощущение, от которого низ живота снова начинал ныть. Она ненавидела это. Ненавидела себя за то, что хотела его снова. Прямо сейчас.

Дома она сразу пошла в душ. Стояла под горячей водой, чувствуя, как его семя вытекает из нее, и думала: «Мы взрослые люди. Мы оба всегда все контролируем. Почему с ним я превращаюсь в животное? Почему я забываю обо всем, кроме того, чтобы почувствовать его внутри?»

Она выключила воду, завернулась в полотенце, села на край ванны. Царица появилась в дверях, посмотрела на хозяйку и запрыгнула ей на колени.

— Я в полной заднице, Царица, — прошептала Вилла. — Я хочу его так, что мне больно. И ему так же больно. И мы оба не знаем, что с этим делать.

Кошка замурчала. Вилла взяла телефон с полки, открыла чат с Кларой. Ее пальцы замерли, она раздумывала над тем, что она напишет. Но в итоге она просто положила телефон рядом с собой экраном вниз, опустила голову на колени и закрыла глаза.

В здании на набережной в Воксхолл-Кросс, где располагался аналитический центр одной из спецслужб, всегда было слишком тихо. Не офисная тишина — человеческая. Такая бывает в местах, где люди привыкли говорить только то, что нужно. Комната гудела тихим электрическим шумом. Кондиционер работал слишком сильно, и от этого кофе остывал быстрее, чем его успевали пить. Ливерпуль, Тилбери, Феликстоу, Саутгемптон. Некоторые узлы были обведены желтым.