Книга К тебе на полной скорости, страница 7 – Анна Шибитова

Всю обратную дорогу до отеля мы с Мареком молчали. Я смотрел на город из окна такси, и злость внутри не проходила, а становилась всё тяжелее. Марек вошёл следом за мной в номер. Не снимая пальто, он прошёл в ботинках по ковровому покрытию к панорамному окну, несколько минут смотрел вниз, а затем развернулся. — Хорошо, — отчеканил Марек. — Теперь давай без твоего любимого высокомерного цирка. — Я был предельно вежлив. — Для тебя — да. Для людей, которые собираются вложить в тебя много миллионов, — на грани. — Если их оскорбляет отсутствие у меня декоративной семьи, это их проблемы. — Нет, Нолан, — отрезал он. — Это наши проблемы. Им не важно, что ты чувствуешь, им нужен результат. Конструкция, которая будет работать на всех уровнях. Я усмехнулся. — Какая счастливая формулировка. «Конструкция». — Не притворяйся наивным. Ты отлично знаешь, как устроен рынок. — Знать и терпеть — разные вещи. — Терпеть придётся, если ты хочешь этот контракт. Я подошёл к мини-бару, взял бутылку воды и, открыв, сделал пару глотков. Всегда ненавидел своё внешнее спокойствие, потому что это означало, что злость внутри кипела сильнее обычного. — Объясни мне прямо, — попросил я. — Без корпоративной поэзии. Марек кивнул. — Прямо? Не вопрос. Ты настолько хорош в своём деле, что тебя невозможно не хотеть. Но как человек ты слишком сложный, чтобы тебя полюбили просто так. Влад боится, что местная аудитория не примет тебя как своего. Твоя закрытость не загадочная, а холодная. Нет никакой понятной личной жизни, никаких привязок, никакой «домашней» истории. Для местного рынка это минус. Я скривился. — Для местного рынка минус — отсутствие фотосессии с пледом? — Не утрируй. — Я не утрирую, а уточняю степень идиотизма. Марек потёр переносицу. — У них есть Данилов. Он, может, и не самый лучший пилот, но зато его история цепляет. Он свой, понятный, всегда улыбается, у него есть девушка, обычная жизнь — всё то, что люди ищут, когда хотят купить мотоцикл в кредит и при этом чувствовать себя уверенно. — И что ты предлагаешь? — выпалил я. — Срочно влюбиться по графику? — Я предлагаю перестать вести себя так, будто тебя удивляет реальность. — Меня не удивляет реальность. Меня раздражает, когда люди сидят в стеклянной коробке и считают, что имеют право обсуждать, насколько правильно устроена моя личная жизнь. Чёрт возьми, мы обсуждаем мотоциклы или мою постель?! Марек глубоко вздохнул и устало посмотрел на меня. — Нолан, послушай внимательно. Этот контракт даёт тебе доступ к технике, которую ты сейчас не получишь больше нигде на таких условиях. Новая команда, база, лучшие инженеры, полноценная программа под тебя. Ты ведь хочешь закрепиться в Москве? Хочешь не быть приглашённой звездой на сезон, а построить платформу на несколько лет? Тогда тебе придётся играть в эту игру. — Я не умею играть в домашнее счастье. — От тебя не требуют счастья. От тебя требуют читаемости. Марек был прав: важна читаемость образа. Журналисты, инвесторы и зрители должны мгновенно понимать: перед ними надёжный, предсказуемый человек с правильным укладом жизни, с правильной женщиной и достойным внешним видом. — Отвратительно, — вновь скривился я. — Эффективно, — возразил Марек.

Он ушёл через несколько минут, оставив на столе папку с материалами и фразу: «Остынь до завтра». Как будто злость — температура, которую можно просто сбить. Когда дверь за ним закрылась, в номере стало тихо. Я снял пальто, бросил его на кресло, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и подошёл к окну. Город внизу жил своей жизнью: машины медленно двигались, улицы вспыхивали красными стоп-сигналами, а вдалеке мигала реклама, обещающая людям красивую жизнь за ежемесячный платёж. Прислонился лбом к холодному стеклу и вдруг понял, что меня не беспокоил проигрыш контракта. В спорте я понимал правила: погода, команда, травмы, деньги, чужие решения — на всё это я мог повлиять. Теперь моя личная жизнь стала полем боя, где пытаются перекроить всё под себя. Я выстроил свою жизнь по своим правилам, оберегая личное пространство и прошлое от прессы. Моя жизнь, пусть и не идеальная, но только моя. Однако, как оказалось, в современном мире бизнеса это не ценилось. Я подошёл к мини-бару, взял бутылку виски и налил в бокал, глотнул и тут же пожалел. Вкус никакой, как пустые обещания. Поставил стакан на журнальный столик и уселся на мягкий диван. Всю жизнь я вкалывал, тренировался до изнеможения, рисковал здоровьем, выигрывал, проигрывал, переезжал с места на место, заключал контракты, боролся за каждый сантиметр трассы. И всё это ради чего? Чтобы в один прекрасный день мне сказали: «Извини, парень, ты, конечно, хорош, но рядом с тобой никто не смеётся за завтраком. А нам нужны улыбки». Я взял папку со стола, оставленную Мареком, и открыл её. На первой странице — моё официальное фото, а под ним — список моих сильных сторон: опыт, дисциплина, технические навыки, лидерство, стабильность. Дальше шли советы: стать более личным, показать человечность, создать местную привязанность, продемонстрировать ценность, доверие и близость. Я закрыл папку. Раньше думал, что унизить можно только грубостью или скандалом. Гораздо больнее, когда тебя вежливо, но методично разбирали, как вещь, которой не хватало «обёртки». Вытащив телефон из кармана брюк, обнаружил на экране кучу уведомлений: рабочие чаты, два запроса на интервью и короткое сообщение от Марека: «Не принимай решение сегодня». Я усмехнулся. Среди переписок в мессенджере отыскал нужную, с незаписанным номером. «Я в Москве. Есть новости?» — написал сообщение. Ответ прилетел мгновенно: «С возвращением Т.А. Новостей пока нет». «Получилось выкупить?» «Да». «Позже пришлю адрес, привезёшь ночью». Отправив сообщение, я отбросил телефон. Поднялся с дивана и подошёл к окну. Я вернулся в Москву ради контракта, но на самом деле меня гнал сюда неразрешённый вопрос, терзавший душу много лет: кто же истинный виновник той роковой аварии, оборвавшей жизнь брата?