Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 120 – Николай Дронт

Мивда взяла Балега в помощь и пошла осматривать кухню, Кидор – хозяйскую половину. Ключи от кладовок кухарка нашла сразу. Видимо, они по умолчанию у всех в одном месте лежат. Пошёл тоже посмотреть – интересно же. Одна дверь ведёт в погреб. Колбасы, окорока и прочие копчёности висят на крюках, не так много, но сказали, месяца на два хватит. Вторая кладовка – крупы и овощи. В третьей вино. Ничего такого, пара небольших бочонков и бутылки на стеллаже.

Когда поднялись наверх, Кидор выдал диспозицию: сначала разбирается спальня, затем гардеробная, потом столовая, после кабинет. Тут я могу и переезжать. Остальные комнаты после переезда привести в порядок можно. Согласился. Выдал на хозяйство 20 талеров, а жалованье обещал привезти завтра.

Ночую во дворце. Парикмахер просил – вдруг случатся какие вопросы. Но ещё есть время поработать, а значит, аптека ждёт меня. Завтра школьные гулянья, может не быть времени на алхимию, а в понедельник уже надо будет лечить Фриду. Как мне один умный человек советовал? «Не важно, что ты делаешь и сколько сил тратишь. Важно, как это выглядит со стороны». И он прав, много раз в этом убеждался. Следовательно, необходимо придумать красивое зрелище и создать соответствующий антураж.

Для интересности сниму мундир, типа металл мешает чарам, и надену… рыцарскую мантию? Нет. Орден вмешивать не стоит. Докторский халат? Слишком обычен. Ученическая роба? Хм… Я вроде и есть лишь ученик волшебника, даже только готовлюсь им стать. Очень консервативно и никогда не было модно, потому робы не надевают даже те, кому положено. Она не мундир, носить не запрещено. И ещё – у папы осталась пара с ученичества.

Сказано – сделано. Заехал к родителям, взял отцовскую робу. Она вполне ничего. Поношена чуток, но только что чуток, вид вполне приличный. Так даже лучше – видно, не только что принесённая из магазина.

И последний штрих. Боюсь, в трудные времена наши предки Тихие продали бы родовой амулет Тихих, если бы он хоть чего-то стоил. Но он не был золотым или серебряным. Простая пластинка из окаменевшего дерева, покрытая древними мелкими непонятными письменами. Хотя, может, это следы жуков-короедов. Висит на тонкой бечёвке. По семейному преданию, из паучьих нитей, хотя кто его знает… Магии в нём нет, а если её туда направить, поглотится без следа. Даже деревенский колдунишка может смастрячить себе похожий. Однако он наш, родовой, исконный. Тоже надену.

Подготовившись таким образом, отправился в аптеку. Лаборатория ждёт меня.

Нам пишут из дворца

(«Дамский досуг», 7 разноцвета 443 года)

Наша постоянная и верная корреспондентка, скрывающаяся под псевдонимом Бархатная Лапка, описывает дворцовые страсти по Розовому балу:

«…И ни одного приличного кандидата! Единственный представитель достойной фамилии почти на голову ниже принцессы! Тут у любой опустились бы руки… Но не у молодой леди, не видящей для себя пары на бал. Со свойственной юности решительностью она на первом же приёме оглядела тронный зал и сразу нашла партнёра. Пусть не сын герцога, но более восемнадцати поколений благородных предков имеет. Если бы не ужасный шрам от ранения мечом, пересекающий лицо, мог бы быть назван симпатичным. Впрочем, весьма ладно скроен, статен, имеет выправку и вид. Принцесса попросила государя дать ей юношу в кавалеры, и тот, не желая отказать внучке…»