Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 182 – Николай Дронт

Затем вызвали меня. Рассказали, как вчера спас наследника и его свиту.

— Долго думал, – задумчиво промолвил его величество, – чем наградить Тихого. Запросил справку в Геральдическом комитете. Почитал. Много поколений Тихие служат короне. В разные времена они были воинами, волшебниками, лекарями, чиновниками. Но никогда, ни разу не предавали сюзеренов и не переходили на сторону их соперников. На таких дворянах, как Тихие, собственно, и держится власть короны.

За заслуги нарекаю его бароном, сиречь верным. И разрешаю потомкам, вышедшим из его чресел, носить баронское достоинство. В знак сего дарую барону Тихому золотую корону в виде незамкнутого обруча с семью зубцами в форме листов ивы, украшенными, в честь спасения наследника престола, изумрудами размером с ноготь мизинца. А на родовом гербе – мантикоре – разрешаю дорисовать три видимых когтя, на каждой из верхних лап, но притом велю заменить родовой камень с рубина на изумруд.

Это честь. Причём в представлении таких весомых регалий – Великая Честь. Я преклонил колено. Государь возложил на голову подаренную корону. Сюзерен надела на палец печатку с изменённым гербом на изумруде, а церемониймейстер накинул изумрудный бархатный плащ, подбитый по воротнику и подолу тёмными соболями. Мои земли образовали баронство, крепость – майорат, а гарнизон стал моей дружиной, но в рамках войск герцогства. Мне разрешено взять под себя до четырёх рыцарей, если смогу выделить им земли для прокорма.

Самая большая честь в изменении герба. Даже его величество не смог бы разрешить такое без согласования с Геральдическим комитетом, а значит, мой случай будет занесён в анналы и сохранится в жизнеописании рода на века.

Баронство почётно и приятно. Корона, по большому счету, игрушка, а вот герб… У отца остался старый, и моя рубиновая печатка отойдёт ему. Одно из поместий тоже, как рыцарю. Пусть мой пока ещё не рождённый братик начнёт путь в жизни со звания оруженосца.

Тем временем слово взял верховный магистр. Его заявление таково: так как я совершил подвиг, сотворив заклинание, и никак иначе, то он от лица гильдии ходатайствовал о награждении меня орденом «Золотой пентаграммы», которую с большим удовольствием прямо сейчас и вручит. Я поднял глаза на его величество – тот согласно кивнул.

Хорош бы я был, приняв награду без одобрения самодержца. Но коли разрешено, то позволил приколоть пентаграмму на грудь. Она такая же, как и дядина, только блестит ярче: новая же.

Тут неожиданно выступил Торан:

— За спасение брата и прочие заслуги, а также для улучшения знаний жалую барону Тихому доставшуюся нам трофеем в прошлой войне после взятия замка Львиный Грот мажескую лабораторию вместе с сундуками, в которых она сейчас хранится. – И несколько менее торжественно добавил: – Всё равно никто не знает, что с ней делать.

По завистливому взору верховного магистра было понятно, что уж он-то чётко представляет, что с такими вещами надо делать, да только ему их почему-то никто не дарит. Государь на минуту задумался, затем одобрительно кивнул и добавил:

— От дворцовых средств выдать потребное для создания шести дюжин лавандового крема, серебра на крышечки и сотню дукатов за уже сделанные зелья, – потом пояснил: – Заодно пусть лабораторию твою опробует.