Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 291 – Николай Дронт

После моих подвигов в соседнем баронстве командир гарнизона торжественно поклялся повесить любого задремавшего на посту и сгноить каждого нарушившего Наставление караульной службы Крепости Четырёх Стихий. Мало того, он лично несколько раз в день проверял караулы. Вы знаете? Солдаты прониклись, и ни одного нарушителя не было поймано.

Потери самые серьёзные со времени существования гарнизона. В форте трое убитых и двое раненых караульных. В башне убит один караульный, двое сборщиков и… Эля. Я нашёл её в лифте. Она лежала на полу. Умерла не сразу, успела нарисовать своей кровью, прямо пальцем на полу, грубое подобие геральдического знака. Похоже на Меч и Змею. Меч, разрубающий Змея, – символ какого-то магического рода. Сразу и не вспомню какого, но узнаю обязательно. Женщина погибла с честью, видимо, пытаясь защитить амулет. Я, конечно, против замшелых пережитков прошлого, но за своего человека обязательно отомщу… Кстати, надо аус Хансалов пригласить на похороны. Эле было бы приятно хоть после смерти получить прощение рода, ведь она его заслужила.

На мост прорвались двадцать три всадника. Их всех вместе с волшебником, пытавшимся уйти на карете, накрыли алхимическим огнём. Не самая приятная смерть, однако налётчики её честно заслужили. Кучера кареты застрелил через бойницу караульный, ещё двоих достали стрелки из форта. Остальные сбежали, причём практически все пешие.

Трудно сказать, кто больше из солдат отличился, потому велел наградить всех сегодня принявших бой золотым дукатом. Посулил за голову каждого сбежавшего налётчика ещё по золотому, а будет она отдельно от тела или на временно живом организме – не так важно. Как не столь важно, кто её принесёт, – заплачу любому, главное, чтобы голова была правильная.

Павших сегодня сожгут. Надо бы кремировать и Элю, но без аус Хансалов, мне так кажется, это делать неправильно. Гонца в столицу я уже послал, а раз опасность миновала, я сам тоже туда перейду, у меня же заседание комиссии, но к похоронам вернусь.

К счастью, из всех погибших только один был женат. На построении в стайке штатских стояли жена и двое детей, мальчик двенадцати лет и пятилетняя девочка. Мальчик крепился, а женщины наревелись и еле держались, чтобы вновь не заплакать. Я подумал: почему бы не поднять моральный дух женатых солдат? Ведь вдове сейчас придётся устраиваться, а ведь каждый вольно или невольно на себя ситуацию примеряет. Разразился речью. Смысл – как в песне. Сказал, что, мол, при отце-герое и сыну героем быть. Велел мальчугану встать в солдатский строй, приказал принять на место отца с полным солдатским жалованьем. Велел сшить мундир, выдать необходимое, обучить всему положенному солдату и оставить семье жилье при форте. До тех пор, пока войдёт в возраст, будет числиться нестроевым, а там займёт должность отца.

Паренёк за меня хоть сейчас пойдёт в огонь и в воду. Вдова не сдержалась, заплакала, дочка и другие женщины её утешали. Солдаты были сильно удивлены, но, похоже, поддерживали такое решение. Понятно, мне это лишние расходы, от пацана совсем мало проку, и ещё долго ничего толкового ожидать не придётся. Однако семья погибшего пристроена, а у женатиков появилось ощущение, что на крайний случай и об их детях позаботятся. В общем, и сделал доброе дело, и поднял мотивацию своих гарнизонных. Хотя денег вдове и раненым тоже пришлось выдать.