Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 35 – Николай Дронт

— Да ладно! Ты голыми руками двоих свалил, а что ранили, так за одного битого двух небитых дают. Да и слегка подучим тебя разным премудростям. Языки знаешь? Раз в гимназии учишься, должен знать.

— Разговариваю и пишу в совершенстве на двух языках. Пишу и читаю на двух мёртвых.

— Ого! Весьма солидно. Надеюсь, не врёшь, однако проверю обязательно. Что кроме драки можешь?

— Два года у дяди в аптеке работал. Как аптекарь часто ходовые лекарства готовил. Алхимические зелья тоже. Как каллиграф неплох и свитки магические пишу.

— Насколько хорошо?

— Да как вам сказать…

— Так и говори. Не время скромничать.

— Могу чуть-чуть… лучше дяди.

— Да ты просто находка. Умён. Знаешь место, не лезешь выше головы, но и своего упустить не хочешь. Если тебя не возьмут, буду к нам звать.

На обед дали тарелку густой похлёбки с волокнами разваренного мяса, гороховое пюре с салом и кружку кисленького взвара. Потом ко мне запустили знаете кого? Нет, неправильно. Портного. Он меня раздел, обмерил и ушёл.

За ним появился… правильно, теперь угадали… парикмахер. Маэстро, увидев меня, восхищённо воскликнул:

— Какой типаж! – И поинтересовался: – Каким ты себя видишь?

Я попытался описать причёски Дольфа Лундгрена в «Рокки–4» и «Универсальном солдате».

— Именно так! Молодой человек, я буду тебя работать! Ты понимаешь тонкости искусства куафе! – в аффектации воскликнул мастер.

Помощник замотал моё тельце в кокон огромной простыни, а чародей ножниц и расчёски по-быстрому, всего минуточек за сто, сделал на голове что-то даже отдалённо не похожее на мой рассказ. Стал выглядеть как тупой болван. Утешает только, что не я платил.

Ещё при парикмахере заявился адвокат. Пока стригли, рассказал о завещании дяди Вилдрека. Оно простое. Всё осталось мне. Дом с аптекой и квартирой на втором этаже, находящиеся в доме вещи и деньги, лежащие в банке. После уплаты налогов, сборов и гонораров там лежит тысяча двести тридцать три талера. Немало, но и не безумные деньги. Древний амулет главы рода Тихих тоже перешёл ко мне. Распоряжаться имуществом могу сам. Совершеннолетие здесь наступает в шестнадцать лет. Раз в армию идти можешь – значит, совершеннолетний. Логично, в принципе.

Тётю Изольду Вилдрек особенно упомянул. Написал, что не доверяет ей с детства, с того самого момента, когда она обещала молчать, но стукнула родителям, что он курил. Потому ей ничего не оставил. Папе не оставил, так как он не волшебник. Юрист стребовал с меня подпись, выдал документы и уехал.

Затем пришла мама с тётей Изольдой. Увидев награды и узнав про ночное происшествие, мамочка сразу начала сильно бояться и стала требовать объяснений с явками, паролями, а также с подробным рассказом обо всём случившемся. Тётя, наоборот, что-то себе придумала, стала меня защищать. Она служит короне и про секретность знает не понаслышке, поэтому орден, кинжал и даже ночной посетитель в её устах стали чем-то почти обыденным среди современной молодёжи.

Для изменения темы разговора показал завещание и спросил, что делать с домом, а главное – с аптекой. Сразу полегчало: на хозяйственные дела женщины переключились мгновенно. Обещали пересмотреть вещи и привести их в порядок. Ненужное выбросить, нужное рассортировать. Что можно, приспособить для меня с папой, остальное продать. Однако долго разговор не продлился, пришёл дежурный доктор и вежливо выпроводил женщин.