Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 475 – Николай Дронт

Эти жалкие козявки хотели договориться и предложить какую-то ничтожную плату. Кому она нужна? Не ангельскому сонму точно! К тому же не по чину небесным созданиям говорить с грешниками, да оно и затруднительно. Сей посланец не имеет телесной оболочки, а является столпом света, очищая тела и души от былых грехов. Каждый видящий его вспоминает все свои прегрешения. Все! С детских лет до сего момента. А Светоносный выжигает людскую скверну.

Кто-то вспомнил, как в младых годах обманул родимую мать, гнусно и мерзостно заявив ей: «Я уже сделал уроки!» Кто-то клялся: «Это не я съел конфету!», на самом деле сожрав её. Чем более старел смертный, тем подлее становились его грехи и отвратительней ложь: «Ты первый, кто поцеловал меня», «Я никогда тебя не забуду, милая!» Все возможные пороки процветали здесь, как, впрочем, и во всех Срединных Планах.

Светоносный очищал души всего несколько биений сердец слабых смертных, а затем местные боги объединили свои силы, вступили с наглым пришельцем в борьбу и изгнали агрессора на его родной План. Лишь три чистые души нашлись среди очищаемых, и лишь их он взял с собой. Остальные не удостоились и легли кучками пепла, оставшимися от грязной плоти. А их одеяния и украшения распались хлопьями праха, песка и расплавившимися кляксами металла. После завершения ритуала тишина и покой царили в помещениях храма.

— Ваше величество! Жертвы неисчислимы! То есть сейчас, конечно, исчисляем, но их очень, очень много.

— Конкретней! Число! Пусть приблизительно.

— В самом храме живых не осталось, ваше величество. Нашли тысячу двадцать три кучки пепла и три неповреждённых трупика грудных младенцев. Они такие… как спят, и даже улыбаются. Четверых прихожан в самом начале действа вышвырнуло из зала через площадь в подвал ближайшего здания. Не могли выбраться, оказались заперты. Допрошены о ходе проведения ритуала. Считают, спаслись божественным промыслом.

— Почему именно они?

— Стояли у камня, поставленного бароном Тихим, ваше величество.

— Кто они?

— Простолюдины, ваше величество. Одна – семейная пара свойственников барона, отец и мать конкубины Тихого. Другие просто рядом оказались. Сейчас хотят оправить валун в серебро. За свой счёт, понятно. В благодарность за чудесное спасение.

— Это понятно. Оно стоит того.

— Святая Мать во главе боевых монахов вошла в храм. Там сразу определила, что алтари некоторых богов, из малоизвестных, повреждены. Шесть безвозвратно, божественного присутствия в них не ощущается.

— А монахи почему не пришли на праздник?

— Ваше величество, Святая Мать и всё боевое крыло церкви выступали против Призыва. Поэтому их и не допустили. Да по чести сказать, место сэкономили, чтобы больше молящихся в центральный зал набить. Лишних десять дукатов с каждого присутствующего.

— Корыстен был наш первосвященник. Знать бы, кто его надоумил!

— Ваше величество, Тихий предупреждал, но его осадили. Его преосвященство лично ручался за безопасность.

— Да? И где он теперь? С какой кучки пепла спрашивать? Ладно! Дальше докладывай. Что выяснилось с братом и его семьёй?

— Ваше величество, мои глубочайшие соболезнования.

— Не тяни, говори. Сам знаю, что погибли.

— Сами изволите видеть, ваше величество, с третьих этажей Белого и Синего дворца купол храма хорошо виден, стена не столь высока. Его светлость великий герцог Торан, наверное, услышав божественную музыку, выглянул в окно Белого дворца…