Книга Гремучий Коктейль 5, страница 42 – Харитон Мамбурин

— Ч-что? — княгиня Дайхард изволила сильно изумиться.

— Ага, — простонародно кивнул ей князь, выдав еще одну злобную усмешку, — Такие дела.

Паровоз издал призывный гудок, оповещая всех собравшихся о скором отправлении состава, так что, попрощавшись с княгиней, его сиятельство и Пиата отправились в свое купе. Они заняли выкупленные койки, расположились, немного покушали и поговорили на отвлеченные темы. Кейн показал девушке несколько фокусов и упражнений по отработке мелкой моторики конечностей.

Путешествие началось и, можно сказать, что прошло без каких-либо приключений, за исключением одного довольно странного момента. Отлучившись в уборную, Пиата, возвращаясь, решила по старой привычке подслушать, что происходит в их купе. Дайхард Кейн ей был обнаружен сидящим у столика, и тыкающим пальцем собственную чернокнигу, лежащую на этом самом столике. Бурчал при этом князь что-то неразборчивое, но очень похожее на:

— Ты точно спишь, сука⁈ Точно?!!!

Иногда мне кажется, что нет во вселенной штуки более лишней и ненужной, чем могущественная книга, способная нарушать все существующие законы бытия. Ну, знаете, просто потому что иронии в нашей жизни и так, обычно, через край. Двухметровая блондинистая секс-бомба массового поражения с характером мелкой шкодливой девчонки? Это мелочи. Бытие определяет сознание, особенно когда сознанию некуда деваться. Доказано на Фелиции Краммер дел Фиорра Вертадантос.

…а вот спешно излагать новую военную доктрину венценосному мужу, повелителю огромной империи, импровизируя на ходу и торопясь, потому что тебе нужно как можно скорее вернуться в Санкт-Петербург и спланировать убийство жены этого замечательного человека, которая является вселившимся пришельцем из разрушенного тобой когда-то мира… и всё это ради обещания, данного собственноручно убитому демону, превращенному тобой в единорога…

Гм, иронии уже слегка перебор, не находите?

Нет, тут, конечно, есть оправдания, предпосылки, взаимосвязи. Всё, что нужно, чтобы вычленить из этого апогея абсурда строго выверенную логическую цепочку предпосылок. Но легче от этого не становится, клянусь своими шестьюдесятью четырьмя юными китайскими студентками!

Москва запомнилась мне как сумбур, растянувшийся на неделю. Дни я проводил в императорском дворце, скрежеща лбами с волшебниками и парой генералов, вечерами выгуливал Пиату по приемам, делая вид, что дико рад снятию сорокалетней опалы (ради которой рисковал жизнью в Польше). Наивно хлопающая глазами деваха ростом в два метра наглухо вышибала все предохранители из голов мужиков, особенно невысоких, так что пришлось даже пару раз выйти на дуэли, где мой коварный охлаждающий «левиафан», бьющий водичкой из-под земли, был номинирован москвичами на самое злобное заклинание легкого дуэлинга.

Тем не менее, мы справились. Пусть не без огрехов, пусть вызвав сильное обострение паранойи императора, выставившего следить за нами чуть ли не с десяток шпионов, пусть даже разрушили пару будущих браков (хоть мы и одевали Пиату максимально скромно!), но, в конечном итоге, вернулись домой. Хоть это и стоило обоим крайне напряженного разговора с давно и прочно беременной Дарелеей Азовой.

Мать моего друга поначалу была зла как тридцать три кобры, обнаружив, что в мире появилась новая высшая эйна, совершенно ей неподчиненная, но затем, слегка отдышавшись (и прооравшись), она внимательно осмотрела и выслушала Пиату, посовещалась с мужем, и… оставила ситуацию как есть. Бывшая разведчица и телохранительница была совершенно не заинтересована в том, чтобы оставлять свой пост прислуги у Константина, а как фрейлина она Дарелее совершенно не подходила, чересчур превосходя ту в росте и формах. А уж под конец, когда я догадался сказать, что «возвышение» было принудительным, а не специальным, да еще с подачи самого графа…