Книга Гремучий Коктейль 6, страница 22 – Харитон Мамбурин

На примете такой имеется. Возьмет на себя представительские расходы, обеспечит безопасность сделки, добьется максимально хороших условий её реализации, за что и заберет большую часть дохода себе. Зовут Петей. Однако, даже оставшиеся после императора «крошки» будут куда существеннее, чем всё, что я могу выжать из местных.

Вот это уже плюс-минус решение!

///

Пиата, задумчиво покусывая яблоко, вертела в руке взятую с пола малолетнюю гоблиншу, хихикающую и строющую ей рожицы. Существо было размером с небольшую обезьянку, эйна даже могла бы носить его как ребенка, если бы сама к этому времени оставалась маленькой и проворной, а не здоровой и неуклюжей.

Зеленокожий ребенок пускал пузыри носом, вертелся и что-то хрюкал, но определенно чувствовал себя комфортно и удобно в чужой руке. Через секунд десять разглядывания, высшая эйна почувствовала, как по предплечью что-то потекло, тепленькое такое…

— Ах ты, мелкая! — беззлобно фыркнула она в нагло улыбающуюся рожицу, и понесла зеленушку купаться.

Друг в очередной раз удивил, превращая свои палаты в натуральный детский сад. Не совсем так, просто отдав большую часть жилой площади под ползающих и бегающих детей, а также их наставниц, но вот Азов бы никогда так не поступил. Невеликих размеров полуэйн-хозяин у Пиаты всегда требовал повышенные объёмы свободного места для своих совершенно небольших габаритов. И он бы точно не стал бы связываться с детьми.

Разные подходы, размышляла девушка, намыливая крошечную зеленую задницу. Константин всё делает так, как его учили, а Кейн другой. Он адаптируется, прямо как она, Пиата. Перетекает из одного состояния в другое, лишь придерживаясь условностей и границ, да и то, не очень внимательно. Отличные качества для убийцы и шпиона, но не для аристократа. Хотя… ему плевать, да?

Выйдя из ванной с чистым ребенком в руке, высшая эйна замерла, как громом пораженная. Открывшееся ей зрелище претендовало на самое эпичное событие в недолгой жизни скромной служанки Константина Азова.

Очень неспешно, но невероятно вальяжно, по коридору шла… Алиса Дайхард, держащаяся одной рукой за ошейник медленно косолапящего рядом Курва. На могучем псе сидел мэтр Вергилий, что-то бодро командуя на итальянском, а со свободной руки княжны вальяжно шествовал Мишлен с задранным трубой хвостом. Личико маленькой Алисы было строгим и уморительно сосредоточенным, но даже не это поразило Пиату сильнее всего. За этой компактной, но крайне живописной группой, как завороженные, ползли и шли удивительно молчаливые маленькие гоблинши, а за теми, в некотором отдалении и огромном шоке, шли три китайские красавицы.

Пиата, огромная, двухметровая, выглядящая совершенно нелепо в этом царстве коротышек, почувствовала себя несколько не на своем месте, поэтому, когда процессия из животных и младенца дошла до неё, то эйна сделала глупость, которую сама от себя и не ожидала. Со словами «Ваше высочество!», она согнулась в предельно низком реверансе, а затем… протянула Алисе малюсенькую помытую гоблиншу, болтавшуюся в левой руке.

Остановившаяся дочь Кейна строго и придирчиво посмотрела сначала на дарительницу, потом на сам подарок, затем, оторвавшись от собаки и покачнувшись, довольно уверенно сгребла зеленокожего ребенка обеими руками. Это оказалось для неё чересчур, под перевесом княжна затеяла падать, но довольно ловко крутнувшись на пяточке, уткнулась лбом в плечо сопящего бульдога. Пользуясь появившейся третьей точкой опоры, она, требовательно подманив кота, принялась грузить добычу на него. Мишлен с мордой, преисполненной терпимости, лег, позволяя завершить погрузочные работы. Гоблинша, оседлавшая его, лишь угукала от восторга.