Книга Гремучий Коктейль 6, страница 64 – Харитон Мамбурин

Надо — значит надо. Ничего против краснокожих не имею, наоборот, давнюю симпатию, а пока в партер никто ни из чего не целится и не стреляет, почему бы не захватить короля с собой? Да и жена уже спешит, по старой привычке, прямо к неподвижно стоящему Кадархиалле. Это она правильно затеяла, угрозы хрупкая девушка излучает гораздо меньше, чем, скажем, я.

Перебраться к Ступающему по Траве и его спутникам труда не составило, но вот дальше начались сложности.

— Я ступаю только по своей земле! — отрезал король-простолюдин, выбираемый народом Америки раз в десять лет. А затем пригрозил, что если «увидит хоть одну иномировую тварь, которая будет его защищать, то выстрелит этой твари в спину». Сгрудившиеся вокруг него вожди лишь кивали насуплено, не забывая держать нас под поле зрения.

— Хорошо, а против силовых доспехов что-нибудь имеете? — невежливо вмешался я в диалог между Кадархиаллой и бросившимся его уговаривать Твинмембером.

— Не имею, — скупо бросил король, — Но с чего тебе меня защищать?

— Во-первых, это ваша земля, — холодно заявил я, — Меня никто не звал, но теперь я живу тут. Во-вторых, слышите крики? Чернокожие явились по вашу душу. Их режут на окраинах банды других цветов, поэтому они хотят взять вас в заложники, Ваше Величество.

— Они не возьмут нас в плен, — тяжело уронил Кадархиалла, выволакивая из-за спины нож таких размеров, что мой хавн, кажется, съежился, — Мы уходим отсюда.

— Минутку.

У Твинмембера было много энтузиазма и решимости, а также невеликий, но навык управления силовым доспехом, так что графу досталась одна из заготовленных у меня игрушек. Еще по одной пришлось на решившего принять участие в спасении Константина, да и на Кристину, не пожелавшую остаться в стороне. Четвертым стал Мао Хан. Хватит?

— Я тоже хочу, — заявила, появляясь за моей спиной, Пиата, — Я училась!

— Бери мой, — указал я на стоящий чуть в сторонке от остальных, доспех.

В другие она не влезет.

Ступающий по Траве был впечатлен вываливающимися из портала массивными «бегемотами», но тут же задал вопрос, от которого доспех, содержащий в себе мою супругу, нехорошо загудел — индеец осведомился насчет герба, который, по идее, должен украшать мою личную гвардию.

— А у меня нету личной гвардии, — признался я, — Это просто продукция со склада! Я очень мирный человек.

Ну а что? Не признаваться же, что из головы герб вылетел! Или даже не влетал!

…да и вытянутые рожи вождей уморительны… Придушенное хрюканье собственной жены, узнавшей, что её муж, оказывается, «очень мирный человек», спишем на боевой мандраж.

Спустились мы из партера как спасители всего и вся. Мало кто из пришедших на представление дворян имел при себе больше, чем дюжину патронов на револьвер и уж совсем мало кто мог похвастать нормальным магическим резервом. По сути, на сцену по пулеметам выплеснули почти половину из имеющихся боезапасов, а когда зрители сунулись на выход, то они обнаружили, что бандиты повсюду. Паника тут же взвилась до небес, дамы и раненные орали, оставшиеся без патронов люди пробивались от входов, на них напирали, кто-то уже мутузил ближнего по морде, кто-то пытался перевязать отходящего, прошитого крупнокалиберной пулеметной пулей насквозь…

Неловкие «бегемоты», еле спустившиеся по пологой лестнице, оказались чрезвычайно неприятным сюрпризом для смелеющих преступников, вовсю поливавших свинцом самых храбрых и запасливых из дворян. Пулеметы, встроенные в руки моих «женских» моделей, начали попросту выкашивать всё живое. Я, прикрывая собой короля и вождей, аккуратно стрелявших куда надо, командовал, координируя наших железных солдатиков. Полноту картины и наше шествие завершала гулко ругающаяся Пиата, сильно привравшая о своих пилотных способностях.