Книга Гремучий Коктейль 7, страница 49 – Харитон Мамбурин

Лежащий перед ними городок, в котором не было ни одного честного человека, тут же огрызнулся паническим огнем во все стороны.

Живот уже несколько мешал ходить, особенно по мягкой земле, но бывшая Тернова стоически игнорировала этот фактор. Она ровно и гордо между двух переваливающихся с ноги на ногу «бегемотов», за которыми укрывались пятеро швейцарских наемников. Именно они сейчас и вели огонь из автоматов по окнам ближайшего здания, не позволяя стрелкам высовываться и тратить магию личной защиты княгини. Остальные члены их маленькой армии, точнее, натурального карательного отряда, использовали броню доспехов и Щиты гримуаров.

Нельзя сказать, что они прошли несокрушимым маршем, но городская перестрелка началась без особых потерь. Ревнители, крепко обозленные Месяцем Каскадов, желали как наказать тех, кто отсиживался с оружием за их спинами, так и поживиться за счет бандюганов, поэтому совсем не стеснялись раскидываться заклинаниями. Дешевые чары, призванные вызвать спазмы, ослепить, заставить паниковать, всё это влетало туда, куда было сложно попасть пулей. А там, где высунуться было по-настоящему опасно… туда выходил «хранитель».

Кристина наврала парламентеру. Ей было невыгодно жечь живьем всех и каждого, потому что в таком случае горели бы и дома с имуществом, на которое положили глаз небогатые ревнители. Да, она пообещала им определенную награду за участие в акции, но «дополнительные стимулы», как говорил муж, всегда представлялись исполнителям очень даже желанным подарком.

Девушка стреляет из револьвера лишь для острастки, ей, как командиру, это особо не нужно. Но это не значит, что она в бою с пустыми руками — в них раскрытый гримуар. Королева проклятий вовсю демонстрирует, что отвлекаться на поле боя подобно смерти, но люди, теряющие слух или зрение, проклинаемые на повышенную тревожность и светочувствительность, чувствующие невыносимую горечь во рту, все они не успевают усвоить урок.

Стены не спасают ни от огня, ни от проклятий. Пули не берут Щиты и броню.

Выхода нет и не было.

Два ревнителя, кажется, франки, оттаскивают своего товарища, по ногам которого хлестнуло осколками от гранаты. Кристина кивает одному из «бегемотов» и тот, перейдя на максимальное ускорение (не такое уж и высокое), буквально вламывается в хибару сквозь стену. Коротко ревёт пулемет броненосного чудовища, дважды. Всё, все мертвы.

Пуля толкает грудь и правую руку княгини. Та прищуривается, видя в окне дома, откуда выходит не слишком внимательная китаянка в доспехе, знакомое белое лицо. Оно искажено сначала ненавистью, а потом смертным ужасом при виде спешащего к нему «хранителя». Человек пытается выбить себе мозги из пистолета, но Кристина успевает ударить по нему семейным проклятием — ощутив невероятную горечь на языке и резь в глазах, бывший парламентер не удерживает оружие и валится с воплем на пол. Там его и застигнет струя жидкого пламени.

Миру нужен сигнал. Запах крови большого, могущественного зверя, ревущего в непонимании и обиде от нескольких ран. Тысячи мелких хищников собираются вокруг гиганта, припадают к земле, ждут, пока его страшные клыки и рога отвернутся в другую сторону, чтобы метнуться вперед. Вонзить поглубже свои зубы в сладкое мясо умирающего ужаса, жадно и быстро рвануть несколько раз, надеясь разорвать вену, артерию или сухожилие, а затем быстро отскочить, готовясь к новому рывку.