Книга Гремучий Коктейль 7, страница 59 – Харитон Мамбурин

Возмущенный вопль баронессы был прерван свистом пролетевшего мимо её головы бокала, разбившегося о одну из стоек балдахина, нависающего над кроватью. Подавившись воплем, Ария фон Аркендорф испуганно отпрянула назад, не сводя взгляда с мертвенно спокойного лица мужчины.

— У меня ушло полторы недели, чтобы добраться сюда, — ровно проговорил Фурио Медичи, складывая руки на груди, — Полторы недели проблем и хлопот. Знаешь, для чего я это сделал, Ария? Не потому, что получал от тебя письма, не потому что ты жаловалась мне по разговорнику. Я хотел посмотреть тебе в глаза…

— Лучше бы вокруг посмотрел!! — внезапно завизжала, подпрыгивая, баронесса, — В замке полно доспехов! Они устанавливают пушки! Хозяйничают как у себя дома! Они…

— Это уже не твоё собачье дело, ты, тупая сука, — насмешливо хрипнул даймон, исчезая.

Ария изумленно хлопнула ресницами.

— И в чем он не прав? — тон барона так и остался равнодушным, — Ты что, надеялась, что я по твоему капризу стану бодаться с Дайхардом? С тем самым Дайхардом, который менее недели назад отказался принять американский надел в виде города с населением в два с половиной миллиона человек?

Он резко двинулся вперед, вынуждая девушку испуганно ползти назад, пока она не уткнулась спиной в спинку кровати.

— Я теперь понимаю Кейна, — кривя губы, прошептал Фурио своей любовнице, — Ты настолько жалкая и глупая, настолько не просчитываешь последствия, что убить тебя у него рука не поднялась. Это как обидеть скорбного головой ребенка.

— Через неделю сюда приедет клан Тан!! — взвизгнула беременная девушка, подскакивая, — Через неделю тут всё будет в руках китайцев! Они будут управлять всем, они не выпустят Аркендорф никогда! Ты не по…

— Повторить слова Спигона? — поинтересовался учитель ревнителей, подхватывая с пола своё исподнее, — Это не твоё дело, Ария. Твоё — родить барона Аркендорфа, выбрать себе новую фамилию и отправиться в кругосветное путешествие. Правда, тебе уже некуда будет возвращаться, так как я отзываю своё предложение и разрываю наши отношения. Своей дурацкой попыткой манипуляции, такой детской и грубой, ты меня… сильно оскорбила.

Страх и горечь на лице девушки, наблюдающей за неспешно одевающимся бароном, сменились горячей ненавистью. Чем она была порождена, не знал никто. Отчаянием заключенной? Чувствами той, кто, потеряв столь многое, только что потеряла и то, что осталось? Крахом всех планов, что она настроила в воображении, ожидая приезда её мужчины, того, кто должен был встать на её сторону и оставаться на ней до самого конца?

Неизвестно.

— Я. Сейчас. Превращусь, — пригрозила она натягивающему сапоги итальянцу, — Прямо сейчас! И твой ребенок умрет! Слышишь⁈

Ответом её был сначала взгляд, в котором презрение бултыхалось наполовину с разочарованием. Часто встречающийся, но очень гремучий коктейль.

— Тогда Спигон тебя сожжёт, медленно, — дернув щекой, сообщил барон Медичи, — А я буду смотреть, возможно даже с вином. Или ты даже такое предугадать не в состоянии?

Некоторые вещи очень полезно произносить вслух, особенно, когда к этому предрасполагают время и место.

— Она урожденная баронесса, Фурио. Её растили простолюдины, ежедневно и постоянно демонстрируя ей те же почести, которых удостаивался её отец. Девчонку не баловали, но слишком сильно любили, поощряли самостоятельность, но забыли, что мир совершенно другой за границами баронства. Что из этого выросло, ты видел сам. Талантливая, своевольная, яркая… но совершенно оторванная от реалий жизни, с перекособоченным жизненным опытом.