Книга Полёт не туда, страница 107 – Харитон Мамбурин

— Кстати да, странно, что он сидит на должности капитана, хотя в таком случае при его боевой мощи и уровне... - протянул я.

— Медведь скорее всего просто измотался по лесам до потери пульса и припав к сиськам цивилизации не хочет от них отрываться... - хмыкнул Мирм.

К нам подбежала Советница. Глядя на меня сверху вниз, она процедила:

— Дай слово, что вы трое не имеете никакого отношения к угону дирижабля!

— Пожалуйста... - даём с Ай слово, заверяемое Переяславой.

Не были, не привлекались, не обсуждали. Невинны есмь!

Карантин обескуражена. Карантин растеряна. Замечаю, что Багратеон Мирм еле сдерживает смех.

— Мы можем быть свободны? - вежливо осведомляюсь у женщины.

— Сорок. Тысяч. Золотом Пана. Если вы мне поможете разгрести этот бардак. Наличными. По прибытию в Вавилон. В Доме Матери. Не более, чем через неделю после того, как эльфы и их деревья прибудут в город. - говорит Советница.

Слышится хрюкание Митсуруги. Златолюбие архимагов обусловлено их потребностями. Глажу ее по голове и кошусь на Багратеона. У мужика глаза почти вылазят из орбит от удивления. Замечательное предложение.

— Я меньше часа назад сказал, что мы вам больше не помогаем, Советница. В данных обстоятельствах, я считаю разумным добираться до Вавилона своим ходом.

Ай бьет меня локтем.

— Митсуруги... - я так обращаюсь к ней, когда серьезен или пытаюсь привести ее в чувство, - Ты в самом деле считаешь, что помощь в возврате дирижабля, помощь в его починке, поиск мать его новых аэромантов и надзор за всем этим бардаком нам по силам? Ты в самом деле считаешь, что с нами честно расплатятся такой суммой без последствий?

Девушка недовольно бурчит, отчетливо алча злата.

— Шансы слишком низки, Ай-тян.

— Зачем бежать по чужим следам, если можно проложить собственный путь? - глубокомысленно изрекает Переяслава, сверкая глазами.

— Мяу! - независимо говорит Кот.

Японка выдыхает и досадливо морщится. Потом кивает.

— Мы идём своим путём, - сообщаю я Карантин.

Та скрипит зубами и начинает выкрикивать команды. Почти четыре десятка Бессов с ней во главе рвут с места в карьер, скрываясь в зелени леса. Жрица Нагала Всеблагого с недовольными криками болтается у одного из бойцов на спине.

Мы остаемся одни.

Готовлю обед, поджаривая на углях нескольких отъевшихся грызунов, размером с кролика, подбитых мной камнями за пределами Дома Матери. Надутая волшебница отчетливо злобствует и вредничает, громкими воплями надоев даже дриаде с котом, которые с недовольным видом ее покинули и шляются по зарослям. Ласково уговариваю японку примириться с фактом, что этот заработок был бы ну очень сомнительным. Получается плохо.

Прошла пара часов. Несмотря на съеденных зверюшек и подступившую сытость, Митсуруги не успокоилась, а накрутив себя до предела начала гоняться за мной с мечом наголо. Я честно убегал, искренне понимая чувства девушки. Сорок тысяч золотом Пана - сумма не просто заметная, а умопомрачительная для Вавилона. Это лучшие навыки, лучшие учителя, самые редкие ингридиенты из заначек Младших Народов и самые точные инструменты. Плюс дирижабль на сдачу...не такой большой, как "Блудница", но удобный, маневренный, на десяток человек и способный к межконтинентальным перевозкам.

Наконец девушка выдохлась, села со своим несуразным мечом в обнимку и тихо заплакала. Минут через двадцать пришла Переяслава, села рядом с неразбогатевшей архимагиней и утешительно обняв ее за плечи, начала что то шептать. Осуждающе посмотрела на меня. Я вздохнул и сел рядом.