Книга Посадка в лужу, страница 41 – Харитон Мамбурин

Из нашего долгого разговора было почерпнуто многое. Хэвос неплохо поднялся в наличных, а я получил множество ценной информации. Главным было то, что никто на улицах на высокоуровневого «затворника» кидаться не будет, с разными грязными предложениями и идеями. В столь огромном тесном полисе социальная дистанция была неписаным законом. Не жестким, конечно, но как я понял — при достаточно деловой морде лица меня спокойно пропустят почти везде в любом из человеческих Секторов. Вот в других Секторах нужно уже спрашивать и учить местные правила поведения.

Сняв себе номер у столь полезного человека, я с самым невозмутимым видом вышел с кухни и прошел на второй этаж. Там меня затащили в логово страшных городских инфильтраторов, дабы устроить тихую, но очень искреннюю истерику. Негодовала в основном Ай — она делала страшные глаза и грозила лютыми карами, совмещенными с санкциями. Гиндос и Акахиро осуществляли моральную поддержку, стоя по бокам от злобствующей коротышки и держа каменные выражения лиц. Наверное, мне не стоило при виде выползшей в основную залу Лалы предполагать, что нарушение любых клятв и условий в Внутреннем Мире для любого из нас почти не несет негативных последствий… Метки-метками, но все клятвы и обещания даны в Срединном мире, а значит, перед законами Внутреннего мы чисты даже с испоганенным Статусом…

Эти умозаключения вызвали эффект взорвавшегося трикстера, тут же отвлекая от меня всё возможное внимание. Я сделал присутствующим разумным ручкой и с гордым видом вышел на разведку.

Город впечатлял меня куда меньше, чем наоборот. Сплошные стены, переходы, лестницы вверх и вниз. Тут не было красивых видов от слова «совсем», жизненное пространство использовалось по максимуму. Если бы не довольно многочисленные представители летающих рас, снующие туда-сюда, то, скорее всего, весь улей представлял бы из себя сплошную структуру, напоминающую соты. Но летунов тут хватало, большей частью это были небольшие чешуйчатые существа, напоминающие смесь гремлина и эльфа — миниатюрные, светлошкурые, с куда более интеллигентными мордами, чем жители Вавилона. Летали они так же вполне себе степенно, демонстрируя спокойный темперамент и выдержку. Повертев головой, я обнаружил еще одного разумного с крыльями гигантской бабочки, но тот меланхолично дул пиво, совершенно асоциально плевался вниз, и явно не собирался куда-то лететь.

Сам я летел аккуратно и медленно, сделав лицо как можно более деловитым и целеустремленным. Осуществить подобное помогал и наряд — я оставил на себе лишь цепи и полуюбку-полунабедренную повязку, дабы продемонстрировать полное соответствие законам аскетизма. Внимание… все-таки привлекалось, слишком я отличался от местных размерами и расой, а при виде уровня и класса многие так вообще подвисали. Но хозяин постоялого двора оказался прав — ни окриков, ни суеты не возникало. Вот что значит многорасовый город.

— Зачем ты ступил под сень храма, безбожник?!

А вот в первом же попавшемся храме таких как я знали. И не любили. Местный пастырь, являвшийся ну очень своеобразным гибридом человека и темного эльфа, встал на защиту духовных ценностей с неожиданной для меня свирепостью. Низкий, широкоплечий, уродливый настолько, что половина моих знакомых ночных бабочек отказалась бы с таким спать, он вскочил из-за массивного стола, стоящего прямо возле черного низкого алтаря, и двинулся ко мне.