Книга Припарка мёртвому, страница 60 – Харитон Мамбурин

— А зачем убрала?

Богиня замешкалась. Я отчетливо видел, что она хочет просто меня еще пару раз послать, а потом гордо уйти по своим божественным делам. Хотя мне на язык лезло совершенно неграмотное слово «богиньским». Поколебавшись, Этта всё же ответила:

— Мы считали тебя особенным. Неправильным. Мешающим. А теперь выяснилось, что это было попыткой счистить с сапога одну какашку, во времена, когда мы уже стоим по пояс в дерьме.

— Какое поэтичное сравнение, — восхитился я, не забывая оглядываться по сторонам. Это не только способствовало бдительности, но еще, судя по всему, неслабо так било по самолюбию морально измотанной богини, — Мне даже жаль, что мы с тобой не сходили в какое-нибудь приключение, где ты бы комментировала всё подряд своим богатым божественным лексиконом.

— Повторюсь, — кисло сказала та, что отвечает за плодородие и беременности, — Забирай и катись. Скатертью дорога.

Она махнула рукой в сторону бревенчатого монастыря, стоящего совсем недалеко. Рядом с большим центральным зданием гнездилась целая прорва избушек помельче, из труб которых валил хорошо заметный дым, но никаких границ Системы тут не было. Порядок и безопасность на этой территории обеспечивала та, кто стоял рядом со мной и определенно хотел что-то сказать. Но мешкал.

— Ну? — я вновь повернулся к аватаре, всем своим видом показывая, что жду пока она родит.

— Что — ну?! — немедленно окрысилась богиня, скрещивая руки под грудью. Для занятого ей тела эта поза казалось более, чем странной, — Перед тобой что, извиниться?! У нас была сделка, условия выполнены!

— Но там меня ждала засада, — я ткнул пальцем в сторону населенного пункта, а потом уткнул тот же палец себе в грудь, — А вот тут на всём моём теле неясные художества, запрещающие мне использовать Зов к Матери. Это как-то не согласуется с нашими ранними договоренностями, а, изобильнейшая?

Шлепок крестьянской руки по крестьянскому лицу был мне ответом.

— Ты дебил? — осведомилась Этта, глядя на меня одним глазом через растопыренные пальцы. Затем, о чем-то вспомнив, тут же ответила сама себе, — Нет, вы все дебилы. Каждый из вас. Но мы поставим вас на место. Может, и мозги заодно вправятся.

— Слушай, я ведь могу и обидеться…

Слова сами сорвались с губ. Капнули угрозой на подмерзшую землю. Зашипели ядом. Я прислушался к себе, с удивлением понимая — да, могу, еще как. Сколько можно гоняться за недоступным, когда вот он, совершенно точно такой же враг, даже лучше — доступнее, ближе. Более того… личный. Подлый. Предложивший одной рукой сделку, а второй ногой ставящий подножки. Потратить лет сто, превратить в пепел все крупные города, публично заявляя перед каждым разом, в честь чего новый праздник жизни. Уничтожить всех этих… небессмертных.

А что меня остановит? Бессов ритуал просто один раз убьёт, а до остальных мне дела нет. Вот у них — защитнички. Пусть защищают. Этта определенно что-то прочла в моих глазах. Она не отступила, не потупилась, не продолжила оскорбления. Даже в лице несильно изменилась. Но почему-то я был уверен, что огонь будущих пожарищ в моём взгляде она увидела, как наяву.

Богиня промолчала, а я, наоборот, решил оставить за собой последнее слово.

— Этта, каждый из нас, Бессов, пришёл из мира, где настоящий бог почти умер, — произнес я, не отрывая напряженного взгляда от глаз богини, — И под «настоящим» я имею в виду всемогущего, вездесущего и всеблагого. Выдуманного. Возможно, он даже существует на самом деле, но всем, веришь или нет, уже плевать просто потому, что всё, что мы могли бы узнать о боге, мы знаем от людей. А человек — мерзкая, лживая и эгоистичная скотина. Тем не менее, там этот бог был, даже если его и не было. В сердцах, в душах, в поступках. Вы же, боги этого мира, ничем не отличаетесь, по сути, от волка 3-го уровня или дракона 300-го. Вы понятны, объяснимы, и, кроме того, за вашу смерть мы, бессмертные, получаем очень много опыта. Вы нам не нужны. Советую с последним что-нибудь сделать, а не корчить из себя существ, выше нас по статусу.