Книга Целитель, страница 8 – Харитон Мамбурин

Обычного, как оказалось.

«Клевать» у меня начало, когда в сумерках распахнулось торцевое окно на втором этаже общежития, оттуда выглянули женские мордашки, а рядом со мной внезапно приземлился перепрыгнувший забор парень, от которого пахнуло потом хорошо потрудившегося за день человека. Не обращая на меня ни малейшего внимания, «надевший черное» задрал голову, махнул оживленно защебетавшим девчонкам, а затем, примерившись, привычно прыгнул, чтобы оттолкнуться ногой от карниза окна на первом этаже, и допрыгнуть до того окна, где его уже ждали.

К несчастью этого человека, я совсем недавно получил ну очень хорошее знакомство с подобным стилем перемещения по зданию, поэтому предпринял самую дешевую и эффективную контрмеру — пальцы парня скользнули по смазанному силиконом подоконнику, и он с глухим воплем полетел вниз, чтобы брязнуться спиной об асфальт.

Там его, ошарашенного и ушибленного, уже ждал я. Подхватив сопящее и недоумевающее тело, и подняв над головой, я, сделав пару шагов, перебросил его назад за забор. В окне над головой взволнованно и возмущенно заорали. Парень кряхтел и ругался, пытаясь отскрести себя от асфальта, а заодно пялился на меня.

— В этом здании новое правило, — проговорил я, снова открывая книгу, — Если хочешь попасть внутрь — брось мне вызов.

— Да кто ты такой⁈ — стереотипный японский вопрос, удивительно уместный здесь и сейчас.

— Меня зовут Мышонок, я помощник коменданта «Солнечного цветка», — представился я, — Живу теперь здесь.

— Нет, сволочь, ты не прав! — ожидаемо начал злиться дважды уроненный, — Ты сейчас вообще жить не будешь!

И снова перепрыгнул через забор. Ну это пока. Не успел я за полдня сделать ничего с забором.

Вполне ожидаемо, что парень мало чем отличался от будущих айдолов, проживающих в заштатном общежитии тихой Аракавы, то есть был ну очень средним бойцом, к тому же из начинающих. Еще раз переброшенное через забор тело уже было без сознания, поэтому больно стукнулось, что спровоцировало целый поток ругани из окна.

— Да что ты творишь, сволочь!

— Эйчиро! Ему же больно!

— Вызовите скорую!

— И полицию!

— Вот негодяй!

Рядом со мной нарисовалась Сиеко-оба-сан, тут же начав рычать на высовывающиеся из окна головы, от чего те сразу стали писклявыми и жалобными, но по-прежнему взывающими к жалости насчет валяющегося и слегка подтекающего кровью Эйчиро. Скорая и полиция почему-то не приехали, а вместо этого появилась еще пара парней спортивного вида, заинтересовавшихся лежащим на тротуаре собратом. Приведя его в чувство и услышав печальные вести, парни провозгласили джихад моей скромной особе и… перепрыгнули забор.

Второго ловил третий, потому что вызов бросать резко передумал, лишь пожаловался, что у них там, в «Солнечном цветке», вещи. И у сидящего Эйчиро, унимающего кровь из носа, тоже. Пожав плечами, я ответил, что совершенно не против, если девушки им их сюда вынесут. Девушки, то есть зрительницы, страшно оскорбились, когда их попросили отдать вещи, назвали побитых (и отступивших) парней плохими словами и предложили им справиться со мной втроем. Те оскорбились сами, завязалась перебранка… на которую из тьмы вечера выползла, иначе не скажешь, Асуми Хиракава.

…в очень коротких шортиках, и в майке, открывающей весь пупок с окрестностями. Так сказать, ультрадомашний наряд для крайне узкого круга лиц, но вынесенный на всеобщее обозрение. Правда, обозрение вышло недолгим, так как увидев знакомые глаза «надевшей черное» парни задумали уходить своей дорогой, но тут за них вступилась сама Сиеко-оба-сан, приказав девчонкам немедленно предоставить чужие вещи. На этом наши сегодняшние приключения подошли к концу, если не считать множества обещаний, доставшихся моему затылку. Среди них было все, от угрозы расправы коллективом байкеров до увольнения, подписанного самим господином Коджимой.