Книга Целитель, страница 89 – Харитон Мамбурин

— Масштабный, но более чем жизнеспособный проект, — кивнул я.

— Серьезно? — удивился Котару, бросив на меня острый взгляд, — Почему ты так думаешь?

— Выращивание новой полноценной особи — это огромные затраты для семейной ячейки, — отрезал я, — Еще пятьдесят лет назад дети в десять лет могли встать к станку, выполнять какую-то работу, теперь же они условно бесполезны, пока не заканчивают высшее учебное заведение. В итоге, Коджима-сан, получается, что дети… или семья, становятся для современного человека нагрузкой, которую он может отказаться нести. Для поддержания населения на одном уровне, требуется, чтобы каждая женщина в браке рожала двух детей и воспитывала их до восемнадцати-двадцати двух лет. Каждая. Для Японии, где вовсю цветет ксенофобия, от чего мы не принимаем дикарей из других стран, подобный проект является едва ли не единственным выходом из положения.

— Положение вроде…

— Уже катастрофическое. Через десять-пятнадцать лет последствия разумного поведения примут необратимый характер, нация состарится окончательно.

Достаточно лишь обратить внимание на социум в целом, на то, как он меняется под воздействием цифровых сетей и технологий. Человек, ранее закольцованный в достаточно простом бытовом цикле, теперь куда активнее поглощает информацию, и нужную, и не нужную. Люди общаются, играют в игры, смотрят фильмы, имеют и приобретают десятки новых способов проводить время. Это не обязательно развитие, но это всегда нагрузка, просто желанная. Нагрузка, которая увеличивает «цену» семьи и ребенка, их «вес», но при этом уменьшая их «стоимость». Рядовой японец очень много работает, это в культуре нации, поэтому он чрезвычайно ценит свое свободное время, которого мало. Отказ от отношений в пользу карьеры — уже лет двадцать является бичом общества.

— Убедительно, но… — поморщился Котару.

— Вам кажется, что всё в порядке просто потому, что вы видите детей, Коджима-сан, — хмыкнул я, — Однако, более восьмидесяти процентов из них — единственные дети в семье. Статистика. Вымирание уже идёт полным ходом.

— То есть, если я тебе скажу, что вся система сукебан создана и предназначена для вербовки молодых женщин в проект исследований по массовому клонированию, а также для рекрутинга их в ряды будущих воспитателей, то ты откажешься от своей цели? — наконец, спросил он.

— Не откажусь. Ирис Плакса умрёт. Но что-то делать с Сарабашири я не вижу смысла.

— … хорошо.

Женские банды выполняют ту же роль, что в свое время навязали Шираиши Айке. Она изымала принявших Снадобье школьниц, и отправляла их туда, где из них воспитывали будущих воспитательниц, учительниц, надсмотрщиц, смотрительниц детских домов-пансионатов. Неважно, кто это был — дурочка, сама заглотившая меняющую жизнь отраву, похищенная жертва, которой её впихнули насильно, либо обреченная на заключение сукебан, попавшаяся в нужный момент. Мегаполисы щедро делились своими неумными детьми с будущим проектом.

Однако, какой интерес у Коджимы Котаро, генерального директора и полновластного хозяина «Коджима Интерпрайз Групп»?

— Я хочу это прекратить, — сухо отозвался сидящий рядом со мной человек, — Сугубо из личных интересов. Бабы не должны разбивать головы битами мужикам. Их дело крутить задницей с экранов телевизора или рожать детей. Ты даже не представляешь, какое количество проблем вызывает интерес этих сукебан к моим… воспитанницам. Сколько сил я прилагаю, чтобы оберегать своих людей от этих дворовых сучек. Видишь ли, тем, кого представляет Сарабашири нужно, чтобы их отъём, их изъятие людей, был незаметен, а аппетиты у них большие. Чтобы проект работал, не привлекая внимания, им нужны огромные своры бешеных школьниц на улицах, а это мешает. Многим.