Книга Решатель, страница 118 – Харитон Мамбурин

Искренне надеющийся на понимание, искренне считающий тебя своим другом, Ивао Хаттори».

— Сволочь, – беззлобно оценил я этот образчик эпистолярного жанра, – Ни одного намека на то, что он планирует сделать. Пангао?

— Ммфф? – панда заинтересованно подняла морду.

— Вали из страны. Срочно. Спящий Лис собирается учудить нечто эпически отвратное.

— ФФФ??? – глаза зверя снова начали выпучиваться из черепа.

— Нет, я не знаю. Всё, что тут есть… – я тряхнул листами, поджигая их искрой Ки, – … лишь говорит о том, что он – уверен. Но, что именно задумал этот инвалид, я не знаю. Явно что-то очень масштабное.

— … что-то… – проговорили за моей спиной тихим голосом, – … настолько масштабное, что он даже вынудил своего друга покончить жизнь самоубийством…

— Мана, – с моих плеч свалилась гора, я обернулся, позволяя себе улыбку.

Действительно, на в дверном проеме этого полуподвальчика, отмахиваясь от клубов пыли, стояла моя жена. Усталый и чуть встрепанный вид, немного брызг крови на блузе и джинсах, два сломанных ногтя, но… в полном порядке. Живая и здоровая.

— Акира, – куда более щедрая на улыбки супруга на этот раз пожадничала, вместо этого сказав самым серьезным тоном, который я от неё только слышал, – Хаттори планирует взорвать бомбу.

— Где? – тут же убрав эмоции, сосредоточился я, – Какую? Зачем?

— В Огасаваре, – выдохнула Мана и закашлялась, но тут же сдержав спазм, вытолкнула из себя еще слово, – Я… ядерную.

В кабинет ворвались неожиданно для всех, присутствующих в нем. Возможно потому, что служба безопасности «Санрайза» плохо исполнила свою работу, либо потому, что эти люди решили подчиниться в первую очередь служителям закона, а не своему непосредственному начальству, пребывающему как раз здесь, со мной. Итог, в общем-то, один – мы впятером мирно сидели, по уши закопавшись в бумагах, когда к нам неожиданно набился чуть ли не полицейский взвод в виде группы захвата, уставив с десяток дул на все, что могло пошевелиться.

Через минуту нас уже подталкивали в сторону лифта, упакованных в наручники. Меня, Ману, Кимико Мотосубу и её двух юристов. Через полчаса нас разводили по комнатам допросов в здании, где когда-то главным был Соцуюки Шин. Через два часа вопросы начали повторяться, а в коридорах, невзирая на толщину стен и дверей, слышались полуистеричные выкрики людей.

На западе от Токио, довольно близко от этого прекрасного мегаполиса, но в сельской местности, всходил небольшой гриб ядерного взрыва. Совсем маленький, всего на пять килотонн, почти хлопушка. По сути, это и была хлопушка, собранная гением из материалов, которые он как-то сумел раздобыть и заначить.

Самодельная ядерная бомба, надо же. В том, что Хаттори сделал её сам, я был уверен. Ни разу не дав мне понять своего истинного отношения к «надевшим черное», этот человек, тем не менее, всегда ненавидел это явление. Оно сломало ему жизнь, превратило его организм в развалину, двигающуюся и дышащую только за счет механизмов и регулирующих медикаментов. Оно жило вокруг него тогда, когда он уже не жил, а выживал. Не просто так, а расследуя, планируя, готовя точку.

Жирную ядерную точку.

У японцев, знаете ли, свои отношения с ядерными бомбами. То, что взорвалось на пять килотонн, едва-едва снеся Огасавару, рвануло как десяток русских «Царь-бомб» на всю страну. В ином плане.