Книга Крушитель, страница 106 – Харитон Мамбурин

Девушка, одетая, как всегда, в свитер и обтягивающие джинсы, молча и низко поклонилась, едва заметно улыбаясь. Он запнулся, буквально на секунду, наблюдая за ней. Простой наклон корпуса ничего не показывал, но был таким плавным и грациозным…

— Простите за вторжение, — хрипловато проговорил Понг, растягивая рот в кривоватой усмешке, — У нас появилась срочная потребность сделать звонок. Мы с подарками для Конго-до…

Сип-свист, раздавшийся позади от Гамы, заставил главаря раздраженно повернуться к неумехе, которому всего-то надо было стоять болваном с коробками, но то, что увидел хозяин Агашимуры, хлестнуло его цепью по обнаженным нервам!

За спиной вытаращившего в изумлении глаза сопляка стоял проклятый Коджима, только что перерезавший Гаме глотку!! Сип доносился не изо рта водителя, а из широкого разреза, возникшего на шее мальца!

…и этот Коджима улыбался. Смотрел своими бесстрастными глазами на него и… улыбался холодной небрежной улыбкой абсолютно уверенного в себе человека.

Сого Хашимура был тренированным, опытным человеком, но весь его опыт был опытом охотника, не бойца. Именно поэтому он на взятие одной непонятной ему семейки, где была лишь одна девка из «надевших черное», отрядил всех своих людей, вооруженных по максимуму. Но он не был бойцом.

Поэтому, получив мощный тычок в спину, он полетел на своего умирающего двоюродного брата, выпучив глаза и растопырив руки, прямо как самый простой обыватель. Попав под душ теплой крови, свалившись на пол, он, вспомнив себя, мазнул рукой по пояснице, где должен был быть пистолет… но там было уже пусто. Следующий удар, нанесенный, кажется, ногой, выбил из Понга дух, заставив захлебнуться воздухом и болью в почти полной тишине.

В ней он и услышал тихое, женское, спокойное:

— Рио, заставь его кричать.

Он не успел ничего осознать, понять или подготовиться. Всё, что оставалось главарю большой, мощной, опытной шайки отпетых горных ходоков — это дико визжать от невыносимой, чудовищной боли, которую ему причинял подросток, сумевший как-то поднять скользкого от крови Понга, а затем тащить по дому и, при этом, проделывать с ним нечто такое, от чего человек, минуту назад хозяйски расценивающий, как он закопает своих редких гостей, просто и бездумно орал, высаживая глотку и легкие.

Его визг служил великолепным отвлекающим фактором, под который гости, оказавшиеся далеко не теми, кого он мог себе представить, буквально охотились за его парнями, пытающимися вломиться в дом.

…Бывший якудза с пистолетом, только что ловко расстрелявший двоих сквозь дохлую дверь заднего входа. Сумрачно ухмыльнувшийся при виде орущего как свинья Понга.

…Парень, возраста школьника старших классов, деловито вбивающий какой-то короткой дубинкой зубы и нос Сатору прямо ему в мозги.

…Девушка, ударившая его сзади и отдавшая на милость безумному Коджиме. Её Понг так и не увидел, но она была занята художественной нарезкой тех троих, кого предусмотрительный главарь оставил с ружьями на улице, чтобы они подстрелили по ногам тех, кому хватит удачи удрать. Очень предусмотрительно.

…и, наконец, самое страшное. Синеглазая. Полностью здоровая хафу, носящаяся сквозь отель, пробивая своим телом хрупкие деревянные стены. Ломающая живых людей каждым ударом. Любым ударом. Она, на глазах воющего в агонии Понга, выбила нижнюю челюсть Шуи с такой силой, что эта челюсть разбилась о стену, брызнув во все стороны зубами и ошметками плоти. Она, спрыгнув со второго этажа на плечи Самуи, одним движением вывернула плечи сына Понга так, что кожа, мышцы и связки буквально лопнули, оставляя парня на всю его недолгую жизнь полным калекой.