Книга Крушитель, страница 27 – Харитон Мамбурин

Тон моего голоса здорово успокоил перенервничавшего человека, но, к сожалению, не пробудил в нем рассудка.

— Ты даже не представляешь с кем связался, отброс! Думаешь, меня можно запугать⁈ Да я…

Я щелкнул пальцами. Хлопок был недостаточно громким, чтобы нанести какой-то ущерб горластому идиоту, но звук и волну воздуха произвел достаточно внушительные, чтобы нахала, подавшегося ко мне, откинуло назад на сиденье.

— Господин незнакомец, повторяю в последний раз — я предлагаю вам всего лишь немного подождать, пока с вами свяжутся те, к чьему слову вы прислушаетесь. Мне незачем вас запугивать, я лишь хочу, чтобы это досадное происшествие осталось в глубоком прошлом. Подумайте, это в ваших интересах.

— Да? Это в каких⁈ — проявились хоть какие-то способности к диалогу. Хорошо.

— Первое, — поднял я палец, — Ваших текущих сил явно недостаточно для того, чтобы взять это здание штурмом. Второе — у вас будет время собрать больше сил для конфронтации, кроме этого вы теперь знаете, к кому следует обращаться по всем вопросам, связанным с Мией Ханнодзи, а значит, вы приедете по нужному адресу. Третье — если я вас убью здесь, то вы, волей-неволей, будете размазаны по стеклам этого автомобиля как какой-то комар или иное насекомое. Ужасная и позорная смерть. Я бы её никому не пожелал. Представьте, что скажут репортеры. Это будет самая необычная картина суицида за всю историю Японии. Наверное, вам попадется крайне неудачная банка газировки, да? Вы ее открываете, а она раз — и взрывается… Какая неприятность.

Хм, в который раз банки с напитками меня выручают.

Ночь, улица, неоновые вывески освещают лужи. Воздух тяжелый и влажный в преддверии сильного дождя. Я, мой противник, несколько зрителей. Последние — это молодые люди с накинутыми на головы капюшонами, у них в руках раскладушки, ведущие съёмку. Всё по классике, всё по старинке, также, как и годы назад.

— Новые арены — не для меня, сообщает Кабакири Норио, известный судья молодежных матчей, любящий носить черную джинсовую одежду, — Нет там… знаешь, дикости. Романтизма. Там не бой, там поединок, спорт. А кровь, я думаю, должна всё-таки литься на землю или на дорогу. А ты-то сам как думаешь, по-настоящему? Ну, между нами?

— Мои мысли на этот счет, Кабакири-сан, немногим отличаются от того, что я говорю по телевизору. Но ради вас я озвучу их настоящую версию. Хотите услышать?

— Конечно, Кирью… сан! — мрачно ухмыльнулся мой противник.

— Я считаю, что господин Спящий Лис здорово поимел всех «надевших черное». Он, будучи «сломанным», использовал сильнейшую технику человечества. Ту, о которой такие как мы не могут и мечтать. Он показал нам наше место… — я поднял кулак, сжимая его до хруста, — Наш предел здесь. Предела у людей… нет.

— Хочешь сказать, что мы не люди, а лишь жалкие дикари, бьющие друг другу рожи, да? — выпрямившись, любитель черной джинсы поскреб пальцами затылок, а затем, ухмыльнувшись, кивнул, — Я с тобой согласен… почти. Мы — жалкие дикари. Мы. Не ты. Ты, Кирью-сан, можешь пойти далеко. Если выживешь, конечно. Я сдерживаться не буду.

— Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, Кабакири-сан.

— Смеешься?

— Призываю вас больше не тратить зря времени.

— Как скажешь. Хаджиме!

Кабакири Норио, одна из токийских легенд. Я не знал людей, видевших его в бою, но знал, что он за десяток с лишним лет наблюдений за боями молодежи, утихомиривал десятки инцидентов, успевая реагировать прямо во время боя новичков. Ни разу за всю его «карьеру» бой не закончился смертью или серьезной травмой подростка. Говоря простым языком — этот человек, ничем не уступавший габаритами мне, был быстр. Очень быстр.