Книга Крушитель, страница 37 – Харитон Мамбурин

— Кира, наведи порядок! — требование, высказанное почти серьезным тоном.

— У нас сейчас полный порядок, ока-сан. Расслабьтесь и получайте удовольствие.

В голове у меня медленно проявлялся план дальнейшего развития событий, и непорочность моих младших в нем не играла никакой роли. Да и вообще не играла.

Они уже взрослые.

Интерлюдия

Через большое панорамное окно было прекрасно видна группа молодёжи, совершающая посадку в самолёт. Не только молодежи, было и несколько взрослых, тащивших объёмистые сумки, но всё внимание наблюдателя было привлечено не к ним. Нельзя сказать, что девушки в легких платьицах, нещадно треплемых ветром, интересовали человека, смотрящего сквозь окно, нет. Наоборот, его внимание было приковано к очень высокому молодому мужчине в деловом костюме, который шёл вместе с красотками.

Очень известному мужчине.

В ушах наблюдателя до сих пор звенели слова одного человека. Весьма непростого, весьма. Господин Кэзухико Тотомару был вхож… в очень многие дома. К его совету прислушивались очень немногие, те, кто мог себе позволить подобное, воспринимая их как советы, а не как указания к действию. Остальные слушали каждое слово господина Тотомару как божественное откровение. Наблюдатель был одним из последних.

«Малыш Кэтсуо, не суйся к этому человеку. Молчи, слушай. То, что про него известно сейчас — дурной воздух, треп журналистов, ничего важного. Всё самое важное умный человек увидит между строк. Ты явно не в том состоянии, чтобы смотреть, тебе давит на голову не то, что нужно, поэтому — слушай. Этот мальчишка, Кирью, общался со Спящим Лисом. Понимаешь? Общался. Для того калеки ты, например, был бы на уровне говорящей мартышки. Да, я знаю про твои прекрасные оценки, я тебя знаю как облупленного, поэтому слушай, если не хочешь быть мартышкой еще и для меня. Мозгами тебя не пронять, это я понимаю. Теперь идём дальше, малыш. Кирью, еще будучи никем, простым школьником, штурмовал штаб-квартиру Соцуюки, изнутри, из допросной камеры, в которой он был прикован. Один и без оружия. В него стреляли, против него использовали спецсредства и особых бойцов, но он всё равно ушёл на своих двоих, сделав всё, что захотел. Перед камерами собравшихся журналистов. И после всего этого бардака знаешь, что случилось? Он просто пошёл в школу…»

Кулаки Широсаки сжались до скрипа. Он уставился на отъезжающий от самолета трап, как на злейшего врага, хотя перед глазами молодого и знатного человека был вовсе не он.

Черноногий пришёл как хозяин, как какой-то демон или бог. Он вышел из машины, повёл взглядом, и люди просто попадали. Его, Широсаки, люди. Затем он, не делая ни одного лишнего движения, проследовал к нему в машину. Шофер и охранник, храбро вышедшие защищать хозяина, легли, как и остальные. Тварь села рядом с ним, тварь говорила слова. Не человек. Не бог, не демон. Какое-то жуткое отродье, которое смотрело на него, Широсаки Кэтсуо, как на комара, которого ему в данный момент неудобно размазать по стеклу.

Хуже всего даже не это. Есть безумцы, есть гении, есть люди, для которых он, Кэтсуо, всего лишь комар. Это порядок мира, он незыблем и правилен. Его нельзя нарушить, просто сожрав какую-то отраву и превратившись в мутанта.

Судорожно вздохнув, Кэтсуо закурил, добыв себе огонь из покрытой золотом зажигалки резкими, дерганными движениями. Он всасывал сигарету с такой силой, что умудрился выкурить её в четыре затяжки. Затем была выдернута следующая.