Книга Крушитель, страница 62 – Харитон Мамбурин

Еще один червь за спиной, сотканный из шепотков, слухов и домыслов, просочившихся в додзё «Джигокукен». За что именно уважают его внука отбросы из гуми, что создал сын Горо, Хиро.

— Оджи-сан, последний раз предупреждаю…

— Ты дал слово, внучок, — усмехается, внутренне содрогаясь, огромный старик, — Дал слово, что следующий раз, когда я брошу тебе вызов, ты его не отклонишь.

Акира едва заметно прищуривается, от чего сердце старика начинает колотиться куда сильнее, чем ему следовало. Он знает, что у внука в тубусе, знает, что тот умеет управляться с мечом. Надежда, бравада, понимание, что отступать некуда — вот что сейчас заставляет старшего Кирью ступать по кромке. Он блефует, отчаянно надеясь, что человек, стоящий перед ним, даст сейчас ему бой. Бой на правилах старика.

Нельзя прожить более сотни лет в этом мире, постоянно сражаясь и побеждая, но остаться при этом чистым и незапятнанным. Нельзя прожить даже года. Горо Кирью умел искать и находить компромиссы, в том числе — и с собой. Особенно с собой. Он возился в дерьме и земле, когда желудок сходил с ума, требуя еды, он сдавал правящей партии ухоронки бунтовщиков и продавал последним сведения о продовольственных поездах. За последние деньги, собираемые деревней, он уводил караваны китайских и корейских женщин от своих же соотечественников, а потом…

Не важно, что было потом. Жизнь штука долгая, а огромное тело для постоянных побед требовало много пищи. Он делал то, что было нужно, раз за разом. Шел к своей мечте, к своей цели, по трупам, если это было необходимо. Его Путь был долог, труден, опасен и неимоверно извилист. Достаточно сказать, что с тысяча девятьсот тридцать четвертого года Горо умел разговаривать на немецком языке ничуть не хуже, чем на родном японском. Правда, с тысяча девятьсот сорок шестого он не произнес на нем ни слова.

Путь. В нем нет ничего сложного. Сила и знания скрыты как вовне, так и внутри тебя. Ты изыскиваешь их, выковываешь из себя оружие, крепчающее от боя к бою. Любой проигрыш — лишь закалка, любая победа — лишь очередное доказательство, что ты на правильном пути. Люди? Слабые, ограниченные, бессмысленно проживающие свои короткие жизни? Просто не относись к ним, и они тебя не тронут. У «надевшего черное» нечего отнять, он не интересен. С ними можно сосуществовать, если знать несколько правил. Уметь лавировать. Уметь быть нейтральным. Уметь стоять на своем, не стоя на чужом.

Горо умел. Его многому научили еще там, еще тогда. Умные люди, множество жестких, даже жестоких, но очень проницательных людей, разбиравших такое животное как человек на мельчайшие его части. Они любили его компанию. С ним они могли безбоязненно идти в любой бар любой страны, где оказывалась их группа.

Путь Кирью был лишен малейших намеков на невинность. Это так сильно отпечаталось на нем, что сын, старый преступник, выживший там, где погибли сотни его предшественников, читал старого отца как открытую книгу. Хиро, как никто, знал, насколько гибким может быть его старик, только не понимал, что в жизни Горо не совершил ни единого проступка, не принес в мир ни крохи зла более, чем требовал его Путь. Мелкий дурачок даже близко не мог понять, что значит быть «надевшим черное».

Не только он. Именно поэтому Горо сейчас стоит здесь, на дороге у своего внука, вызывающе выдвинув вперед подбородок. Именно поэтому он стоит у него на пути.