Книга Крушитель, страница 90 – Харитон Мамбурин

С моей смертью Кирью становятся совершенно безынтересны. Почти банкроты, так как деньги я диверсифицировал в ценные бумаги, неочевидно закупленные и сохраненные. Для постороннего наблюдателя, особенно из Южной Америки, эти деньги растворились в Северной Америке, вложенные в «Нексус», бывшее «Нексу», предприятие, проданное американцам. Держателем акций сделан фонд, до которого ничьи руки не дотянутся, а если и дотянутся, то лишь обнаружат, что инвестиции были фальсификацией. Ложный путь.

Прадед лежит в больнице, ему лечиться еще месяца три. Сенко-гуми позаботится о моих, когда они вернутся в Токио. Все, что им предстоит пережить — это лишь стандартные эмоции людей, чьего родственника расстреляли на улицах города. Возможно, кстати, моя смерть окажет позитивное влияние на популярность сингла.

Тело медленно избавляется от кусочков свинца. Мои жизненные функции заморожены, почти полностью отключены, тело из себя представляет насыщенную Ки куклу человека, которой я управляю исключительно разумом. Сложная задача, но последовательная и давным-давно разработанная. У меня было на ком всласть поэкспериментировать. Эта анимация позволила добиться стопроцентного подобия трупа, одна из пуль, выпущенных «инграмом» сейчас находится вплотную к сердцу. Не смогла пробить ткани. Тем не менее, у меня огромная кровопотеря, которую нужно компенсировать как можно скорее.

Однако, не спешу. Слушая возбужденно-печальную трескотню помощницы патологоанатома, оказавшейся моей фанаткой, изображаю из себя труп, медленно выдавливая из внутренностей свинец. Эта тактика оправдывает себя, так как у врача и его помощницы не остается времени даже на обед — в морг начинают буквально врываться самые разные люди самого разного социального статуса. Им хочется узнать больше о моем состоянии.

Труп. Стопроцентный труп, потихоньку начинающий окоченевать. Последнее нужно, чтобы никто из любопытствующих не смог нащупать выдавленные к эпидермису пули.

— Он мертв! — под конец дня не выдерживают нервы у старого патологоанатома, которого достают двое, представившиеся детективами, — Подойдите к нему и воткните нож в сердце, если желаете! Правда, камеры запишут ваши действия, но мне плевать, что с вами будет! Идите! Втыкайте! Парень умер в цвете лет, причем, по вине полиции!

Лишние люди выпровожены, рабочий день врача подходит к концу. Терпеливо, как и положено трупу, сношу несколько совместных селфи с помощницей патологоанатома, вовсю пользующейся тем, что начальство переодевается. К нескольким фотографиям своего пениса тоже отношусь… прохладно. С небольшим осуждением.

Наконец, моё тело заложено в стенной шкаф, закрываемый на запор, и люди покидают морг. Мы остаемся вчетвером: я, закрытый стальной гроб, дежурная камера, непрерывно снимающая пустую комнату и зависший в углу дрон кистомеи, повторяющий функции камеры. О последнем я, разумеется, знать никак не могу.

…по мнению кистомеи.

Два слабых импульса силы. Один размыкает поворотный замок на моем узилище, второй отворачивает камеру в стену. Можно выбираться.

Двигаюсь максимально экономно, но быстро. Текущее состояние отнюдь не норма, каждый гран энергии на счету. К счастью, японские морги, в отличие от американских, не представляют из себя крепости подвального типа, так что я, обнаружив сеть, питающую камеры наблюдения, устраиваю короткое замыкание, а затем, выбив дверь, ведущую из морга, спешу назад, в один из кабинетов, где мной обнаружен пожарный люк, ведущий на этаж выше. Теперь всем, кроме одного наблюдателя, будет казаться, что сюда вломились и забрали тело.