Книга Опала на поводке, страница 98 – Харитон Мамбурин

Скрещиваясь с материализованными разумными духами, знать Японии получила многое – особую внешность, удивительное по сравнению с европейцами здоровье, практически полное отсутствие простудных заболеваний, прекрасный иммунитет к инфекциям и разноцветные волосы с радужками глаз. Но заплатили они за это большую цену – разница в энергетических системах духа и человека породила странный и неустойчивый гибрид. Юноши и девушки от подобных союзов спокойно жили и радовали глаз родственников до двадцати пяти-тридцати лет, потом начиная чахнуть и болеть. Апатия, сонливость, в конце – отказ сердечной мышцы. Разгадка выяснилась быстро – для полноценной и долгой жизни было необходимо регулярно подвергать свою энергетику нагрузкам… и разгрузкам, выпуская ставшую «слишком своей» энергию и заполняя тело свежим эфиром.

Удержаться от удивленной мины было сложно. Гимнастика для духовного здоровья, с возрастом становящаяся вполне опасным оружием? Забавно, загадочно… и непрактично. Судя по доносящимся до моих ушей время от времени разговорам одноклассников-аборигенов, эти самые упражнения и медитации кушали немалую долю времени, жестко регламентируя распорядок жизни молодежи. На озвученные мной сомнения Жерар лишь пожал плечами, заявив, что не знает никого, кто бы отказался выглядеть в пятьдесят лет на двадцать-тридцать, да и жить до сотни, просто занимаясь ежедневно и получая в нагрузку еще и боевое умение, которое для молодежи выставляется в первые ряды.

Интересная точка зрения, полностью игнорируемая мной, так же как и внешняя красота японок ранее. Древние рода, находящиеся под надзором Эдвина Мура, Герцога Крови, чувствовали себя великолепно, выглядели отлично и жили долго. О том, что проблема возраста и здоровья может волновать других… я как-то не задумывался.

Интеллектуально обогатившись от дружелюбного француза, я решил посвятить остаток свободного времени на полезное и приятное плавание в грозящем скоро закрыться на зимнее время бассейне. Сейчас, за исключением времени плавательных занятий, в бассейне было свободное посещение, которым почему-то ученики пользовались редко.

Это было неудачным решением. Снаружи бассейна никого не было, а вот в нем самом… у стеночки плавал труп.

Позади из коридора послышались чьи-то голоса, и я понял, что деваться некуда. Уйти – меня заметят. Спрятаться – найдут, когда увидят тело. Безвыходное положение.

Скрипнув зубами, я заорал погромче, нырнул в бассейн и кинулся к плавающему вниз лицом мертвецу. Тот безвольно колыхался, совершенно равнодушный к перипетиям собственного бытия, но осложняющий мне жизнь до таких степеней, о которых думать совершенно не хотелось. Вытолкнув тело из воды, краем глаза видя настороженно выглядывающих из-за двери девчонок, я понял, что совершенного мало, и нужно, хотя бы для большей достоверности в суде, изобразить спасательные процедуры.

Присмотревшись к телу, я горько хрюкнул – это была покойная Шино Цурума, как раз номер один из числа моих пассивных неприятелей. Бледная, не дышащая, ее мокрые пурпурные волосы расползлись по голубому кафелю черными плетьми. Послышалось оханье девчонок. Делать уже было совершенно нечего, поэтому я приступил к реанимационным процедурам – вдувая воздух трупу в рот, с перерывом на несколько ритмичных толчков грудной клетки. В голове билась глупая ирония – надо же, я возвращаю этой извращенке долг по домогательствам посмертно. Извиняет ли меня то, что все, что я делаю, происходит во имя защиты собственной чести и достоинства? Или же наоборот усугубляет?