Книга Изгнанник на цепи, страница 66 – Харитон Мамбурин

Паршивый Котёнок была «очень горячим пирожком», поэтому попала к роду Цурума. Всё верно, клана и рода Гэндзи никогда не существовало. Статус Момо был… весьма расплывчатым, как и род занятий. Шино вовсе не собиралась выбалтывать всё подряд, но сделала достаточно намеков, чтобы мы поняли — телохранители делились на два вида. Тех, кого можно заметить рядом с охраняемой ими особой и тех, кого заметить было нельзя. Последние не только чаще выживали, но также и наносили смертельный удар агрессору.

Глядя на стоящее передо мной худосочное чудо, которое, казалось, находилось в постоянном решении дилеммы «уснуть или умереть», в сказанное не верилось совершенно, из-за чего верилось абсолютно. Момо обладала настолько безобидным, невзрачным и мирным видом, что представить её кем-то кроме профессиональной убийцы у меня не выходило. Не универсальной, конечно же, с такой внешностью на приём к аристократам не попадёшь, но вот прокрасться и зарезать — это без проблем.

Ну, в целом, а чего я ожидал? Теперь не удивительно, что Шино и Момо ругаются как родственницы, они, в каком-то смысле, ими и являются. Понятно также почему четырехухая любит обзывать мечницу «вывеской», от чего та забавно злится — оно отражает правду. Пока враг отвлекается на длинноногую фигуристую красотку с яркими пурпурными волосами и мечом, тихая и незаметная «мышка» убьет его, его семью, его собаку…

Теперь хоть не придётся напрягаться, пытаясь поймать этого ребенка в фокус внимания.

Хорошо посидев и поболтав уже о несерьезных вещах, мы стали собираться домой.

И тут Рейко нанесла свой собственный коварный удар. Прощать мне бестактное обнюхивание других девушек при наличии будущей невесты в непосредственной близости она мне непосредственно не собиралась. Месть была страшна — она объявила наш пикник собственным свиданием и… потащила нас гулять. Цурума посмотрела на меня, потом на решительную Рейко, потом назад на меня… вздохнула, взяла Момо на закорки и потащила. «Гуляли» меня долго и вдумчиво, дабы я прочувствовал всю глубину своего грехопадения. Возразить было абсолютно нечего, поэтому я стоически стучал тростью по асфальту, мучался, но грел себя мыслями о возвращении домой. Оно должно было пройти… феерично.

Так и случилось.

Дома было хорошо. Везде по двору бегали десятки людей в оливковой военной форме с автоматами, неслась грубая музыка солдатской немецкой речи, носились мешки и стройматериалы. Жизнь кипела, а посреди её бушующего моря возвышался невозмутимый Уокер, внимательно читающий накладную у бегающего глазами прораба. При нашем приближении он прервался, отослал человека и коротко поклонился:

— Сэр Эмберхарт. Добро пожаловать домой.

— Мистер Уокер. Всё согласно планам? Рабочие уже приступили к отделке дома?

— Нет, сэр. Они обещают, что начнут завтра. Сегодня, до глубокой ночи, будут работать с казармами.

— Хорошо. Миссис Монтгомери… наносила визит?

— Да, сэр. Она ушла около трех часов назад.

— В плохом настроении?

— Смею заметить, что в ужасном.

— Прекрасно!

Новости придали мне сил, и я, бодро застучав тростью, вовсю поковылял к главному входу. Правда, почему-то один. Обернувшись, я увидел трех девушек, причем на лицах двух из них было написано множество вопросов насквозь нецензурными иероглифами. В стоячем положении я рассказывать уже ничего не хотел, поэтому предпринял попытку к бегству до ближайшего дивана. Маневр удался, две фурии, пылающие недоумением и любопытством, запустили когти в мое бездыханное тело, уже с комфортом лежавшее на горизонтальной поверхности. Правда, одна прыгнула мне задницей на живот, а вторая нависла над головой дамокловым мечом, но жизнь вообще штука несправедливая…