Книга Рыцарь в клетке, страница 42 – Харитон Мамбурин

Когда я, бросив лишь пару взглядов на сидящих по серенитовым камерам грязным фигурам с замотанными лицами и скованными конечностями, сказав, что «здесь всё, а теперь нам надо к императору», у генерала задергался не только глаз, но и пальцы на руках.

Это были лишь цветочки.

Я совершил большую ошибку, не продумав своих действий и их последствий. Сейчас, следуя в кильватере у пыхтящего злого генерала через весь дворец, я весь такой красивый в развевающемся красном плаще, ловил на себе взгляды каждого первого из встречных.

А их тут хватало. Дворец кишел охраной и кишел представителями родов и кланов. Прущий напролом Итагаки приманивал к себе взгляды и интерес лучше любой гейши из Йошивары.

Не так я хотел выйти в свет, ой не так…

В комнате ожидания было очень неуютно. Возможно, из-за наведенных на меня турелей, рассматривающих посетителя с потолка, хотя я в основном грешил на взявших нас на мушку автоматонов совершенно незнакомого мне вида. Кряжистые фигуры в причудливых доспехах из полированной бронзы, с головами, стилизованными под местных демонов, угрожающе обступили нас с генералом со всех сторон, почти прислонив строенные дула чудовищных дробовиков к нашим бокам. О такой мелочи, как двое комаину, рассматривающих меня с параноидальной ненавистью голодных цепных псов, я вообще не хотел бы заикаться. Разумные, в отличие от механических конструктов, ошибки совершали в разы реже.

Замерший как изваяние слуга у двери, ведущей в кабинет монарха, умудрялся выглядеть еще более свирепо, чем комаину. Его ненависть по отношению к нам, беспокоящим монарха в такое время, чувствовалась даже зябко передергивающему плечами генералу.

— Эмберхарт.

Мое имя в устах Кейджи Таканобу прозвучало как выдох. Взглянув на правителя, я испытал острое желание его пристрелить. Из жалости. Он выглядел хуже, чем измученная Цурума в свое время, и даже хуже Момо, которая возвела изнеможение в ранг искусства. Зрачки разного размера, испещренные красными прожилками белки глаз, темные провалы под ними. Человек осунулся и обессилел настолько, что мне было кристально ясно — без сильного наркотика он просто не сможет заснуть. Испытываемый императором стресс был неимоверен.

Вежливость? Почтение? Японские именные суффиксы? Нет времени.

— Каждый из волшебников телокрад. Давно угнездившийся. Странный, — сухо отчитался я и застыл в одной позе.

Император глубоко вздохнул, потёр ладонями лицо. Сначала слабо, а потом все сильнее и сильнее.

— Скольких ты проверил?

— Одна на Гаккошиме, четверо в тюрьме. Всех, кого я видел.

— Хорошо, — устало кивнул монарх, двигая по направлению ко мне бумажку, — Это номер телефонного аппарата моего посланника. Звони ему в таких случаях, он Посвященный. А еще…

Противный переливчатый визг наполнил помещение. Я чуть не подскочил, а император, быстро сунув руку в один из ящиков собственного стола, извлек из него ярко-желтую телефонную трубку. Выслушал. Вздохнул. Вернул все назад и посмотрел на меня.

— Следующая атака, Эмберхарт-кун. Восемь из двенадцати энергостанций Токио взорваны. Магией.

Домой я летел глубокой ночью, набитый мрачными предчувствиями как пиньята мелкими конфетами. Не ожидая никакой награды за предоставленную информацию, я, тем не менее, совсем не ожидал, что Кейджи Таканобу решит усложнить мне жизнь. Но император, возлюби его боги во все залысины, все-таки отыскал такой способ. Ранним утром моим гостеприимством и защитой собирался воспользоваться никто иной, как Таканаши Кей вместе со всем своим гаремом. Мысль о том, что мой дирижаблик получил полное право намалевать у него на пузе знак принадлежности к военным силам Японии, грела слабо.