Книга Рыцарь в клетке, страница 57 – Харитон Мамбурин

Главное зовётся «порошком Авиценны». Другого выхода у меня сейчас нет. Кое-какой фиксаж разорванных и разрезанных тканей, поверху засыпать зеленый порошок, тут же начинающий шипеть и пениться. Ран так много, что мне приходится его экономить, чуть ли не втирая измазанными в масле и дезинфектанте руками прямо в кровоточащее тело. На один порез на груди не хватает, туда отправляются остатки медицинской мази. Бинтов я с собой не ношу, поэтому используется всё та же тряпка.

Пара таблеток боевых стимуляторов, вылущенных из тайника в рукаве, отправляется в рот. Надеваю камзол и перезаряжаю револьверы, горько жалея о хранящихся дома «рагантах». Кручу два диска с цифрами, набирая коды дистанционного отключения турелей и «Григория». Времени, по моим оценкам, прошло около двух минут, всё враждебное живое у входа уже должно быть уничтожено. Автоматика этого мира— обоюдоострый меч, запросто способный отработать и по своим. Теперь люди могут выходить.

Раунд два.

Передний двор бывшей мастерской Граевского был не так велик, как мне бы сейчас хотелось. На нем спокойно могли разъехаться, не зацепившись, несколько конок или пара больших эфирных перевозчиков, но все-таки от ворот до главного входа в здание было всего три десятка метров. Турели, «Григорий» и мой щелочной душ хорошо накрыли почти всю территорию, превратившуюся сейчас в лежбище трупов людей и крыс. Однако я прекрасно понимал, что тут далеко не все. Брошенный мельком взгляд цепляет выходящих из казарм гвардейцев в механической броне, стволы их пулеметов исходят дымом. За спинами бронированных фигур видны бледные лица моих «гостей» — кажется, Перрсоны не пострадали.

Мне нужно в дом. Там нормальное оружие, гранаты… люди. Волнения за «своих» у меня отсутствует, чистой воды эгоизм и зависть по отношению к тем, кто может запросто схватить в руки автомат и дробовик, устроив бандитам и животным огненный душ. А уж гарем Таканаши или Рейко…

Поразмыслив, машу гвардейцам, указывая на главный вход, а сам устремляюсь рысью к черному. Глаза слезятся от душераздирающей вони испаряющегося средства для чистки доспехов, на напичканных пулями трупах видны следы продолжающих расползаться ожогов, большинство крыс, что валяются на земле, отсвечивают розовой кожей — с них слезла шерсть. Представляю, что бы со мной было, залезь я в «Свашбаклер»… Сглатываю горчащий комок.

«Домашний» наряд — это не только прискорбно низкое количество единиц огнестрельного оружия, но и лучшие из имеющихся медикаменты. Стимуляторы лупят по мозгам, заставляя себя чувствовать почти нормальным и здоровым. Так, немного зудит лоб, немного печет в груди, а еще что-то чуть-чуть мешает ходить. Останавливаюсь, выдергиваю отвертку из левой ягодицы, досадливо морщусь. Сучка с гладиевым напылением пробила «ирландскую паутинку» на штанах.

Не страшно.

А вот в дом ходить — очень. Оттуда слышны не только выстрелы и вопли, но еще и взрывы. Шанс попасть под горячую руку японской школьницы высок как никогда. Хватаю металлический совок на длинной ручке и превращаю его в трубу с условно острым концом. Самое оно против крыс. Теперь можно врываться в родные пенаты для оценки ущерба.

Ущерба было много. Заглянув на кухню, я пристрелил двух бандитов, жрущих суп прямо из огромной кастрюли, от которой поднимался пар. Второй даже не успел среагировать на падающие в емкость с пищей мозги первого, как расстался со своими. Куда больше проблем доставили две необыкновенно крупные крысы, пребывающие в бешенстве. Обе твари, бывшие размерами с двухмесячного поросенка, кинулись ко мне, как будто я был виновником всех их жизненных неудач. С какой-то стороны это было верным выводом — спины неестественных животных пестрели здоровенными проплешинами химических ожогов.