Книга Рыцарь в клетке, страница 69 – Харитон Мамбурин

— Сэр Эмберхарт? Вы способны сейчас говорить, рыцарь?

Голос подошедшего здоровяка очень ему шел. Тяжелый, глубокий и рокочущий бас, в котором проглядывали натуральные металлические нотки. Ответить ему я не успел, в разговор вклинился садист, с энтузиазмом кромсающий меня последние три часа.

Точнее садистка.

— Всё он может, мессере. Этот мелкий хам с завидной регулярностью просит дать ему сигарету! Как будто мало он уже навредил своему организму…

— Неуместно так говорить о рыцаре, фрау Гритте… — неуверенно пробурчал стоящий у меня над душой гигант.

Упомянутая фрау злобно блеснула красным светящимся глазом, резко обрывая хирургическую нить и заставляя меня издать еще один скорбный вой. Затем она не глядя бросила мне на грудь россыпь удерживаемых в дополнительных манипуляторах острых предметов и уперла свои органические руки в бока, живо разворачиваясь к укорителю.

— У меня там внизу, мессэре Инганнаморте, почти три тысячи солдат, страдающих от морской болезни и передозировки мнемоникой! Три тысячи! А вы вытаскиваете меня сюда, чтобы я занималась щенком, у которого везде на теле написана история о том, как он не хочет жить! Вы знаете, что я только что обнаружила на его спине?! Заросшую полость с машинным маслом, мессэре! И не одну! Его глазные яблоки носят следы ожога испарениями дезинфектанта! Этот der Dummkopf — Selbstmord!

Попытку мессира Фаусто Инганнаморте гранд-медик второго класса пресекла на корню. Дородная крепкая немка вовсю костерила меня за неграмотное управление собственным телом, заодно перечисляя всё, что она за это время со мной сотворила. Все шрамы были вскрыты, рубцы срезаны вместе с пораженной «порошком Авиценны» плотью. Поверх ран с помощью особого прибора медик нанесла новые «дозы» порошка, закрывая темные зеленые дорожки прозрачным регенерационным клеем. Разрезы она зашивала с помощью специальной машинки, накладывающей очень плотный шов, так что в будущем я буду щеголять хоть и очень аккуратными, но угольно-черными шрамами.

Более того, дражайшая фрау Гритте добралась и до моих не раз переломанных ребер, чтобы сломать их заново, удалить лишнее, а затем зашить меня назад, правильно все сложив. Воспоминание о ране на ноге вообще привело её в медицинское неистовство, от чего она начала сыпать проклятиями на немецком и терминами на латинице, с редкими вкраплениями русского мата. Там почтенной женщине довелось увидеть неслабо поврежденное сухожилие, которое, по её авторитетному мнению, прослужило бы мне еще максимум три года, либо один неловкий пируэт. Нога была прооперирована и иммобилизована ниже колена целой системой жестких фиксаторов, а аура негодования немки была достаточно интенсивной, чтобы вызвать сердечный приступ у мыши. Ну, если верить словам Эйлакса.

— Фрау Гритте, я просил всего лишь поставить его на ноги! — гулко взвыл не выдерживающий напор коренастой немки гигант.

— Тогда вы зря дали юноше перстень причастных, мессере! Я действовала согласно регламенту нашего подразделения! Ordnung muss sein!

Продолжая гневно бурчать, медик сноровисто собирала свои личные инструменты, пакуя их в чемодан с потрясающей скоростью и сноровкой. Несколько манипуляторов, выходящих из висящего на её спине прямоугольного рюкзака, летали туда-сюда, подхватывая скальпели, ножи, зажимы и прочий страшный металлический реквизит. Гигант и я молча наблюдали за рассерженной женщиной, боясь спровоцировать очередной приступ ругани. Закончив собирать чемоданчик, фрау Гритте дернула пару манипуляторов, приведя мое висящее в магнитном поле тело в движение. Развернув меня удобной ей стороной, она включила встроенный в левый искусственный глаз фонарик, осмотрела наложенные швы, фыркнула и подозрительно ткнула указательным пальцем в зарастающую дыру от отвертки на моей филейной части. Услышав от меня сдавленный хрип, медик ловким движением выхватила откуда-то здоровенный шприц полный синеватой и чуть светящейся жидкости, тут же его мне всадив в задницу по самое основание иглы.