Книга Воин в осаде, страница 10 – Харитон Мамбурин

— Что? Кто? Как?! — зафырчала, ерзая, Рейко, — Ты… погоди… что?! Как?! Почему?!

— Всё просто, госпожа Эмберхарт, — скучным кислым тоном произнес я, — Мы вдвоем просто не справимся со всем объемом работы. У нас лишь три месяца, чтобы установить свою власть, параллельно готовя Хагонэ к приёму 11-и тысяч наших одноклассников и сверстников, учившихся ранее на Гаккошиме. Не стоит забывать про преподавательский состав с семьями и целый клан кицуне, который приведет сюда Ирукаи Сай. Ни Алистер Эмберхарт, ни Рейко Эмберхарт не справятся с таким объемом работ. У нас, несмотря на поддержку Соранеко, нет авторитета, нет солдат, нет ничего, чем мы можем подкрепить собственную власть. Кроме одного.

— Чего именно?! — рявкнула выведенная из равновесия жена, потрескивая разрядами электричества.

— Авторитарный беспредел Иеками, — улыбнулся я, глядя в преисполняющиеся пониманием глаза любимой женщины, — Там, где не справимся мы, великолепно подойдешь ты.

Когда-то, четыре сотни лет назад, Хагонэ был огромным монастырем, прибежищем сохеев, воинствующих монахов. В нем тренировали поколениями умелых бойцов, одинаково ловко управляющихся с луком и нагинатой. Три хабитата Камикочи снабжали сохеев провизией и новобранцами, окрестные лорды щедро платили золотом за отряды, способные сражаться одинаково эффективно в горах, лесу и на равнине, но… всему рано или поздно приходит конец. Тогдашнему императору было не по душе, что в его стране свили гнезда множество сообществ и культов, часть из которых располагает собственными вооруженными силами тревожно высокого уровня, и монарх принял меры.

Монахи-воины, лишенные поставок продовольствия из хабитатов, встали перед выбором — склониться перед волей императора или поднять восстание. Они склонились, разойдясь в разные стороны, растворились в населении острова, оставив после себя почти опустевший город-монастырь, с кузницами, лесопилками, рудными шахтами и множеством полезного скарба. Почти — потому что остались мастера, ковавшие им лезвия нагинат и кама, вырезавшие луки, шьющие одежду, остались работники и дети пленных. Кроме того, начавшие снова отправлять провизию хабитаты также щедро делились своими жителями, решившими сменить место жительства. Так родился тихий и сонный Хагонэ, разжиревшая за четыреста лет мира крепость, отличающаяся от хабитатов лишь звонов многочисленных кузниц, да тем, что вместо привычной всему миру полусферы, была выполнена в виде широкоступенчатой пирамиды.

Сегодня, 5 сентября 3284 года, покою и миру пришёл конец.

Раньше я мог лишь подозревать, что Иеками Рейко… как бы это сказать? Сдерживается. Будучи воспитанной, если это слово вообще можно применить, в роду самых одиозных, вспыльчивых, непоследовательных и заносчивых японских аристократов, пребывавших в опале все 600 лет собственной истории, Иеками Рейко представляла из себя просто образец адекватности, тишины и здравомыслия. Живая, улыбчивая, позитивная, она была похожа на остальных членов своей семьи меньше, чем мой не совсем живой конь-химера на шотландского барона.

Однако, кровь, как известно — не водица.

Перед нами стоял выбор — посвятить оставшиеся 15–16 часов до прибытия в Камикочи планированию, либо… наконец-то устроить себе первую брачную ночь. Рейко категорично выбрала второе.