Книга Воин в осаде, страница 120 – Харитон Мамбурин

Сев неподалеку, я извлек сигарету и, прикурив, позвал друга. Поговорить.

Друга ли?

— Что хотел? — сумрачно спросил Евгений, вставая надо мной с упертыми в бока руками.

— Я не защитил твоих. Вина на мне. Что будем с этим делать?

Прелюдии, дипломатия, вежливость, такт? Не нужно. Парень еще не пережил горе, а мне нужно быть уверенным, что снаряд из «Кагуры» не прилетит в «Хильду» или куда-либо еще. Княжич «не такой», я «не такой», наши отношения «не такие», но речь идёт не о двух подростках с их мелкими личными проблемами. Распутин мой гость, под моей защитой. Именно я не уберег его людей, которых истребили просто потому, что они оказались у нападающих на пути.

— Ответь мне на один вопрос, Эмберхарт, — Распутин говорил, отвернув голову в сторону, — Если бы я не подсказал тебе увести поезд, ты бы отправился на выручку нашим одноклассникам?

— Нет, — сухо ответил я.

— Почему?

— Потому что я жив лишь потому, что правильно выставляю приоритеты, Евгений.

— Ты ко мне сейчас подошёл, потому что выставил себе такой приоритет? Как они у тебя работают, а? Проснуться, выпить чашку кофе, подумать, пострелять в народ, покурить, погулять, а потом подойти ко мне и вот так спросить — «что мы будем делать?!», — под конец фразы Распутин почти кричал. Здоровенный, белобрысый, похожий скорее на викинга, чем на славянина, он был… зол.

— Да, — серьезно кивнул я, закуривая еще одну сигарету. Затянувшись и глядя на побледневшего от злости княжича, сказал, — А потом, если выживу после решения наших с тобой вопросов, я свяжусь с собственным отцом и объявлю ему войну, попутно цепляя себе во враги еще пару английских лордов. Одного из них ты знаешь. Герцога Мура знают все. Война будет на истребление. А вот после этого… не знаю, наверное, будет время для еще одной чашки кофе?

Из Распутина как будто выпустили весь воздух. Здоровяк шлепнулся задницей на траву там, где стоял, смешно хлопая ресницами.

— Друг мой, если позволишь себя так называть дальше, — выдохнул я вместе с дымом, — Я могу быть сейчас лишь максимально прагматичным. Времени виниться, оплакивать погибших, мстить за них, терзаться сомнениями… такой роскоши у меня нет. Вспомни, что здесь идёт война. Ты, с остальными студентами скоро улетишь, забудешь этот проклятый островок как страшный сон, а я останусь тут. С жалкой горсткой наемников, без единого верного лично мне человека. С женой, которая вовсю стремится забеременеть. Знаешь, почему я не замечаю исколотые резиновые изделия, коими предохраняются от нежелательной беременности? Не красней, Евгений, ты уже взрослый. Я их не замечаю, потому что весьма высоки шансы, что если Рейко забеременеет, то она захочет уйти подальше от всего этого. Я смогу обеспечить ей безопасное место для жизни очень и очень далеко отсюда. И останусь один. Со всеми этими волшебниками, китайцами, демократами, идиотом-даймё, попавшим в собственноручно сделанную ловушку, с Иными и даже с чертовыми обезьянами, захватившими четверть моего личного домена. Просто остальных врагов я тебе уже сказал. Поэтому, извини, но я не могу сейчас позволить себе товарищеское сочувствие…

А затем я получил в лицо здоровенной грязной подошвой. Так, что улетел назад на несколько метров, раскорячившись в воздухе. Пока вставал, княжич неторопливо пёр на меня, показательно похрустывая костяшками пальцев и злобно ухмыляясь.