Книга Воин в осаде, страница 86 – Харитон Мамбурин

— Не выйдет, — вздохнул полковник, — План действий уже утвержден сегунатом. Я получил приказы… как и госпожа Праудмур. Дирижабль уже готовят. Прошу извинить за самоволие, но в этих обстоятельствах у вас нет другого выбора, как подчиниться уложениям конкордата.

— Алистер!

Это был первый… или второй раз, когда Евгений называл меня по имени, не искажая его? Наверное, первый. Студенты? Ну, мне на них было плевать куда сильнее, чем на будущих женщин-рекрутов, что вез поезд. Обычные хабитатские девушки ехали учиться стрелять, бегать, убивать и умирать в то время, как иностранцы тащились, чтобы добрый русский дядя забрал их из этого опасного места. Перед девушками я чувствовал ответственность. Но именно её чувствовал и княжич, явно пообещавший этим подросткам безопасность.

— Алистер!

— Я думаю!

Я лгал. Мыслей не было никаких, кроме «сесть в невероятно крутой СЭД, пойти и всех убить». Все-таки, ни один из нас не был знатоком хоть каких-либо операций, даже многоопытный Зедд. Оставалось только лихорадочно бегать глазами, не замечая, как истлевшая сигарета обжигает пальцы.

— Да сопри ты у них поезд, дурак!! — взорвался русский, потрясая перед моим лицом кулаками, — Тот самый! Что! Мешает! Твоим! Поездам! Это что, будет нападение? Агрессия?! Эти придурки наверняка его не разгружали, он просто стоит! Стоит паровозом в нужную тебе сторону! А-лё-ша!

Гениально. Я посмотрел на Распутина так, как, судя по всему, еще ни разу не смотрел на жену. Судя по недовольному звуку Рейко — даже голую. Правда, в этом акте русофилии я был далеко не единственным, все вокруг пялились на богатыря с точно таким же выражением лица.

Я… застыл в оценке ситуаций. Привыкнув отвечать на любую агрессию той же агрессией, ударом на удар, смертью на угрозу, совершенно выкинул из головы более мягкие, но не менее эффективные способы борьбы за свои интересы. Имея в руках молоток, на всё вокруг смотрел, как на гвозди. Проблема? Ее могут расплавить молнии Рейко, обнулить моей Тишиной, раздавить весом «Паладина». Зачем мучиться, выбирая более сложные решения? Друзей поблизости нет, а среди союзников вся верхушка страны, так зачем плодить сущности?

Идиот. Так и заигрываются.

— Майор Праудмур, — развернулся я к блестящей глазами рыжей, — Нам нужна ваша резолюция на срочную реквизицию железнодорожного состава!

— Ирукаи-доно. У ваших кицуне есть какие-либо препараты, которые можно добавить в пищу или воду, чтобы человек почувствовал себя нездоровым?

— Найдутся, думаю. А сколько тебе нужно, Эмберхарт-кун?

— На пять-шесть сотен человек… вместе с теми, кто сможет их незаметно подложить.

— Со вторым проблем нет, насчет первого… Мы все-таки редко планируем массовые отравления.

— Можно несколько разных. Пусть это уже будет тяжелое хулиганство, но у нас нет времени. Ятагами-сан…?

— У вашего дирижабля ослабли задние крепления оболочки, — брюзгливо заметил однорукий японец, — Понадобится минимум два часа, чтобы их подтянуть. И откалибровать рули.

— …спасибо.

Евгений своей идеей стронул с места лавину. Все забегали, начав делиться идеями, Регина ожила, залучившись нездоровым энтузиазмом. Всегда подозревал, что рыжие — это вампиры, которые могут питаться как чужим горем, так и его предвкушением. Посреди стихийно возникшего хаоса гордо высился Евгений, о чем-то важно переговариваясь с Жераром. Француз, видимо тоже частично бывший рыжим, оживленно убеждал русского в своей незаменимости, но в чем именно я слышал плохо, воюя с собственной женой.