Книга Клан на прицеле, страница 102 – Харитон Мамбурин

Вопрос был совсем не праздный. Я понятия не имел, что заставляло старого хрыча цепляться за эту реальность, но о том, что он добился устойчивости собственной души, знал еще от отца. Древние все практикуют набор и усвоение знаний, закалку характера и воли, желая в конце концов, после смерти, отправиться на перерождение со своей памятью и сохранив характер. Только вот это было далеко не ординарное достижение, большинство могло надеяться, что их усилий будет достаточно, чтобы сохранить хоть какую-то часть. Октопулос же был на стадии, способной позволить сохранить почти всё. Да, это не гарантия абсолютного бессмертия, ведь нужно еще как-то выжить там, в Пустоте, найти новый мир, тело… всё это тратит набранный прижизненный «запас», переводя Плод души в эфир, позволяющий ей действовать. Но шансы грека были просто великолепны!

Ключевой момент — «были». Он, смотрящий на меня снизу вверх, как-то это понял правильно. Осознал. Почувствовал.

Даже открыл рот, собираясь что-то сказать. Возможно, стал бы умолять или торговаться, но у меня все сильнее болела голова, что было совсем некстати для эпичных сцен и диалогов…

…поэтому я просто воткнул трость вновь раскалившимся концом в камень пола, меч вонзил перед Октопулосом в стол, а затем, освободив собственные руки, выдернул старика за плечи из его кресла, как цапля выдёргивает лягушку. Установив жертву на колени и поддерживая её, не разрывая при этом зрительный контакт, я свернул Тишину.

Рискованный, конечно, момент… но меня никто не прервал. Даже леди Элиза Мур, уже пришедшая в себя и рассматривающая происходящее из самой выгодной и близкой позиции. Хотя, смотреть особо было не на что, разве что на поплывший по ходу моего речитатива пол, куда довольно быстро погрузился Дикурий Октопулос, отправляясь в путешествие, которого пытался избежать большую часть жизни.

Затем каменные плиты вернулись в то же состояние, в каком пребывали ранее, а я поднял голову, обводя взглядом зал. Треть лежат без сознания, треть в шоке, остальные… безобидны. Отлично. Но можно еще кое-что сделать на бис.

— Леди, — я протянул руку Элизе, — Я предлагаю вам пройти со мной. Клянусь, что не задержу вас у себя в гостях долее, чем на пять минут, и клянусь отпустить, по истечению этого времени, без всяких обязательств и обременений.

— Лорд, — спустя пару секунд у меня в руках всё-таки оказались тонкие прохладные пальчики Древней, — я согласна.

— Тогда нам пора.

Голова болела всё сильнее.

Леди Мур продержалась ровно до другой стороны зеркала. Когда её ноги оказались на железной палубе «Благих намерений» леди изволила превратиться в белую безвольную тряпочку в самый неожиданный момент. Пришлось, чертыхаясь, бросать оружие, затем тащить женщину в ближайшее кресло и организовывать даме в срочном порядке полный бокал бренди. Верхние конечности Элизе вполне подчинялись, что выяснилось, когда её правая рука атакующей змеей впилась в предложенную емкость. Моя старая знакомая выпила алкоголь залпом как подогретое молоко для ребенка, а затем внезапно попросила хриплым голосом дать ей пощечину.

Я удовлетворил просьбу дамы.

— Алистер, что ты наделал!? — тут же уставилась на меня еще держащаяся за щеку Элиза.

— Слушай меня, внимательно, — я опустился перед леди на колени так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, — Через пятнадцать минут род Мур станет самыми востребованными людьми на планете. Я сове… нет, не советую, а убедительно прошу тебя — сейчас ты бегом отправляешься в свой родовой Каллед, созываешь всех Муров, что остались, после чего запираетесь там на пару лет. Поняла? Времени у тебя — крохи!