Книга Джо 3, страница 2 – Харитон Мамбурин

Хрукус Гиммик был куда умнее и опытнее своего сына, но даже он не подозревал, что их небольшое родственное предприятие уже приобрело недоброжелателя с куда более коварным и изощренным разумом, чем тот, которым бы мог похвастать старый гоблин. Более того, этот разум уже воспользовался демагогией, которую ранее разводил Уоррен, выжимая из бедных гоблинов их последние деньги и ценности, поэтому даже те, кто еще не пропадал из города — всё равно уже были в деле.

И в данный момент эти гоблины как раз сидели в засаде по пути к местной башне, ожидая, пока Гиммики поволокут по единственной ведущей к ней дороге свои пожитки и прочие ценности.

Дабы изъять.

И разделить.

Как завещал их мэр. Много раз, сука, завещал!

Над Пазантразом, затерянным в глубинах городом, полном никому не нужных гоблинов, восходила заря новой эпохи.

Имя ей было — Надежда.

— Барон Гогурт Бруствуд был хорошим человеком. Справедливым, добрым, снисходительным, но в меру. Его любили, уважали и…

— Он торчал мне две серебряные монеты.

— Он…

— Два. Серебряка.

— Барон…

— Два. Не один. Два.

— Шайн! — не выдержал я, отворачиваясь от свежей могилы, — Мне и так сложно! Я его почти не знал! И вообще, какого лешего барон занимает бабло у кота⁈ Да и откуда у тебя деньги?

— Где взял — там больше нет! — отрезал Лунный кот, сидящий с уныло повисшими усами, — Как знал, что ему не надо давать…

— Забудь и прости, — посоветовала ему севшая на корточки возле горюющего кредитора Наталис, — Всё равно уже ничего нельзя поделать.

— Его можно раскопать и ограбить! — сварливо возразил ей Шайн.

— Только попробуй, — качнул я головой, — Сам тебя закопаю вместе с ним…

— Ну Джо! Две серебряных!

— Ты сам виноват. Это была инвестиция с фактором риска.

Мы стояли на небольшом замковом кладбище, прощаясь с бароном Гогуртом Бруствудом, который ранее никак не мог определиться, от чего изволит помереть — от старости или от алкогольной зависимости. В итоге он всё-таки дождался компромисса и мирно почил в бозе, по нему отплакало уже всё баронство, ну а затем и мы пришли своей разношерстной компанией, чтобы отдать последние почести неплохому, в принципе, человеку. Дедом Гогурт был веселым, совершенно никого не напрягал, но при этом, когда надо, мог проявить себя в лучшем виде. В общем, грустненько.

— Джо, сколько ты мне заплатишь, чтобы я не разрывал его могилу? — деловито осведомился Шайн, явно закончив прикидывать свои возможности как некроманта.

— Если ты хотя бы подумаешь об этом, то я отращу тебе ослиные уши.

— А я больше не буду звать к себе в гости! — добавила эльфийка.

— А от меня ты больше не увидишь ни капли «когнитуса»! — не осталась в стороне Мойра Эппблум, обнимающая за талию безучастного ко всему Освальда Озза, который надышался не тем, чем надо, и теперь был не совсем здесь. Уже третий день.

— Так, всё, идёмте все в башню! — отрезал я, похлопав себя по плечам, — Морозно сегодня. Наталис, пойдешь?

— Никогда в жизни, человек! — тут же надулась эльфийка, — Да и вообще, мне пчел проверить надо.

— Они спят, зима на дворе, — я сделал слабую попытку проявить гостеприимство.

— У кого из нас пасека, у тебя или у меня? — фыркнула остроухая лесная жительница, начиная загребать ногами в направлении собственного дома.