Книга Грешник в сутане, страница 27 – Харитон Мамбурин

— Отьец Хригори, — неожиданно, на очень корявом русском, подал голос Марий Гритт, тоже вставая, — Ми будем сотрудничат. Однако, если ви нас кинете, то ми отпустим вам все грехи. Йес?

Негр, только что взъярившийся из-за моей шутки про траву, неожиданно добродушно усмехнулся:

— А вот это, ребята, говорят тут в конце каждого серьезного договорняка. Сечете?

— Три «глока», четыре сменных ствола, «кольт», обрез «винчестера»… — перечислял задумчиво Марий Гритт, сидя на кровати и уставясь в собственноручно заполненные листки бумаги, — … три коробки девятых и полторы сотни сорок пятого калибра на россыпь, сорок тридцать-ноль-шесть. Два ножа, кобуры, ремни, четыре комплекта «пустынки» с берцами, кепки, шляпа и куртка для Эрики. У нас еще семнадцать с половиной тысяч долларов. Это было… идеально, Петр. Меня, правда, мучает другой вопрос — зачем ты подставил нас всех под прицел поехавшего чернокожего пастыря?

Вопрос был, конечно, интересный. Ухмыльнувшись, я добыл еще одну полную столовую ложку спортивного протеина, а затем принялся делать завтракающей японке еще один коктейль, не обращая внимания на полные отвращения взгляды, что Юки кидала на эту банку.

— Марий, простой вопрос — среди кого живут преступники? — весело спросил я, подмигивая насупленной Эрике, меряющей чересчур просторную для неё куртку песочного цвета, предназначенную для сохранения кожи вампирессы от солнца.

— Среди законопослушных людей? — поднял белесую бровь наш лидер, не отвлекаясь от бумажек.

— Неверно, — передав коктейль жертве, я принялся следить за его потреблением, сам попутно объясняя, — Среди преступников. Здесь другой уровень восприятия ближнего своего, другие нормы и неписанные законы. Большинство людей нормальны, они не преступают закон, потому что хотят, они лишь хотят денег, счастья, лучшей жизни. Поэтому в беззаконном обществе куда менее терпимо относятся к тем, кто представляет опасность. Вломись мы в храм со стволами в руках, тогда да, отец Григорий представлял бы для нас угрозу, точно также, как и мы для него. Человек, способный перестрелять за здорово живешь четверых других, не имея никакого повода — будет отвергнут любым обществом и уж точно не доживет до седых седин.

— Как уверенно ты это сказал, — съехидничала наша слегка ожившая вампиресса, — Сам-то до седых седин дожил, «старая кровь»?

— Нет, мне было всего тридцать шесть, — лукаво посмотрел я на неё, а затем добавил, заставив подавиться йогуртом, которым лакомилась брюнетка, — Я был именно тем, кто может убить просто так. Только не трогал гражданских. Это было… чересчур скучно.

— И когда нам ждать от тебя фокусов? — блондин, наблюдающий за тем, как я приглашающе раскрываю дверь в ванную комнату перед позавтракавшей японкой, смотрел на меня как инквизитор на ведьму.

— Нескоро, — утешил его и кашляющую йогуртом брюнетку я, — Мне сейчас далеко не скучно. Здесь столько всего интересного! Хотите покажу мемы с котиками, которые я сегодня нашел?

— Нет! — мне дал был категоричный хоровой ответ.

Пф, какая молодежь пошла. Котики — они же милые!

Впрочем, выбравшееся из ванной существо было еще милее. Огромная лисица с солнечной шерстью, чей цвет балансировал на грани белого. Существо размером с ретривера уселось перед замолчавшими нами, принявшись делать застенчивый вид. Получалось это у кицуне еще лучше, чем в человеческом обличии.