Онлайн книга «Вера в ствол»
|
Нужно было провести контрольные. — Я, как командир, не могу предъявить ни малейших претензий к поведению Юки, — сдержанный, очень деловитый, тон почти получился, — Никаких. Абсолютно. Она вела себя безукоризненно ровно до момента, пока я сам, находясь в трезвом рассудке, не скомандовал конец операции… Тело Эрики Хатсбург дёрнуло ногой, глухо застонав в подушку. Труп Мария, лежащий на спине, захрипел. Его синеватое лицо, скорченное в предсмертной гримасе, исказилось еще сильнее, пока мертвый организм пытался выдавить остатки воздуха из легких. Останки Широсаки Юки лежали на другой кровати абсолютно неподвижно, правда, под одеялом. — Ну и… мне пришлось взять на себя ответственность за принятые ранее решения. Всё-таки угрозы были довольно серьезными. Мы же на Востоке. Здесь внимание к женской заднице, одетой в белое белье, намного острее, чем к просто голой заднице! У меня не было выбора! Дикий хохот не позволил мне продолжить. Эрика и Марий ржали как буйнопомешанные, лягая воздух ногами и делая судорожные вдохи. Комок одеяла, под которым находилась некая кицуне, слегка дрожал и дёргался от моих слов, но не проявлял большой активности. Я же продолжал издеваться над присутствующими, изнемогающими от неконтролируемого смеха. Правда, пришлось перейти на юкосодержащую кровать, чтобы проверить, в какой стадии умирания находится лиса-оборотень. Ситуация, на самом деле, была смех и грех. Действительно, вчерашняя операция прошла прекрасно. Нейтрализовав местного торговца оружием, я получил доступ как к его арсеналу, так и к квартире. В последней содержался сейф, на который я махнул рукой, но еще и две пары ключей, к довольно современному «форду» и к потрепанному жизнью серому фургончику, стоящими во дворе. Фургон и был нам нужен, чтобы увезти всё, что могло потребоваться. А могло многое, поэтому я ничуть не жался, грабя арсенал покойного тайца. Пока я был занят этим делом, надевшая одноразовые перчатки Широсаки довольно проворно обшмонала всё, что можно, так что мы еще и разбогатели на сумму, эквивалентную шести с половиной тысячам долларов. И… поехали домой. Тогда-то всё и началось. Я немного попетлял по улицам города, пока напарница скучала на соседнем кресле, а затем, задумавшись о своём, легкомысленно ответил на её вдумчивый вопрос, закончили ли мы операцию. Положительно ответил. …после чего, приговорившая в одно лицо две трети бутыли вискаря кицуне, вошедшая в свою активную жизненную фазу, полезла ко мне целоваться, угрожая, что иначе будет петь песни и светить в окно задницей редким утренним прохожим. Она могла отколоть и не такое, я прекрасно помнил по клубу «Пульс», так что вскоре сидел с девчонкой на коленях, рулил, прищурясь на дорогу сквозь её торчащие волосы, да целовался. Минут пятнадцать на ходу, а потом еще столько же, остановившись возле отеля. Ну а что? Сам назвал её развратной. И сексуальной. И милой. И девушкой. Мужик назвал — мужик доказывай! Или жопу в окно и песни на всю улицу! — Я не могу больше… смеяться…! — выдала вампиресса, плачущая в живот судорожно содрогающегося Гритта. В ответ на этот крик души часть постели, содержащей умирающую от стыда японку, взорвалась движением — воздух замолотили её ножки, явно пытаясь выпустить всю накопившуюся эмоциональную энергию. Той было много, потому что чудовищное похмелье вынудило лисицу днем превратиться прямо на кровати, под одеялом, а вместе с выздоровлением полностью пришла и память о прошедшей ночи. Так что мы просыпались под натуральный лисий вой. Возможно, первый в своем роде. |