Книга Вера в ствол, страница 29 – Харитон Мамбурин

— Привет, Рахул, — нагнувшись к открывшемуся окну, дружелюбно поздоровался я с тучным, хоть и довольно молодым, человеком, невесть зачем отрастившим себе уродливую короткую бороду, — Даже два привета. Второй тебе от Лунь Мэя. Помнишь такого?

Рахул Прасад помнил, очень хорошо помнил, судя по его изменившемуся выражению лица. Причем настолько сильно изменившегося, что даже внезапно появление пары вооруженных людей посреди пустоши блекло по сравнению с этими воспоминаниями. Сидящий за рулем толстяк сник и съежился, начав что-то лепетать, но я его не слушал.

— Сегодня, в десять вечера, Лунь Мэй закажет в «Ленивом крокодиле» утку по-пекински, — продолжал я, улыбаясь и дирижируя себе пистолетом, — У него на столе, кроме этой самой утки, будут лежать два конверта от тебя. Один с долгом и процентами, а второй — красного цвета. Подарок и извинения. Как? Это — твои проблемы. Если конвертов не будет, то с утра, вместе с завтраком, на столе у Лунь Мэя будет лежать непрозрачный пакет. В нем будут твои уши и яйца. Как? Это мои проблемы. Всё понял?

— Ты… ты не посмеешь! — выдавил с жутким акцентом скверно-бородатый бедолага, — У меня… у моего отца… здесь связи! Тебя…

— Шор Гаваньял, я в курсе. Мы с ним чаю попили сегодня, — кивнул я, перебивая пятого сына какого-то заштатного сомнительного раджи, — Он тебе больше не поможет. Ты ему надоел, Рахул. Ты всем надоел. Не разберешься со своим долгом до указанного времени, тогда помой, пожалуйста, свои яйца. Тщательно. Буду благодарен. Всё, бывай.

Только я сделал три шага, как мне в спину обиженно-плаксиво заорали:

— Я не успею! Вы прострелили мне шину!

Некоторые дебилы живут в каком-то своем особом мирке. Там, где все плохое просто не может с ними случиться. Они не понимают смертельной опасности даже тогда, когда та дышит им в лицо, светя оскаленными клыками. Никто не читает классику. Вот, например, Эрнест Хэмингуэй, «По ком звонит колокол». Почему все считают себя умными, не прочитав хотя бы это?

— Знаешь, — я обернулся, выщелкивая балисонг, — Одно ухо я тебе прямо сейчас отрежу…

Какие-то зачатки мозга у сына раджи всё-таки были, так что «крайслер», поднимая клубы пыли, удрал от неторопливо приближавшегося меня, позволяя вернуться к отдыху и вампирессе, ждущей в эффектной позе, с обрезом ружья, упёртым в бедро. Очень красиво, хоть сейчас на обложку журнала… а вот, уже нет. Виновата очень пыльная полупрожаренная кицуне, метнувшаяся под зонт, а затем принявшаяся себя поливать холодной водой из бутылки, брызгая той во все стороны. Отчаяние планомерно загрязняемой вампирессы, которой некуда было деваться из-под зонта, было просто великолепным!

Насчет Рахула Прасада всё было просто. Этот молодой человек не имел никакого серьезного прикрытия, но при этом являлся фигурой, с которой одному из небольших боссов Триад было неудобно спрашивать долг. В смысле настойчиво спрашивать, с переломанными пальцами, с зажженным фейерверком, засунутым в задницу, с головой любимой кошки в холодильнике… ну вы поняли. Досадный эпизод был слит Кси Тинг, а бабуля, зная о наших завязках на храмовой площади, выдала нам заказ.

— Уверен, что он заплатит? — поинтересовался Марий, обходя двух борющихся грязных девушек по широкой дуге.

— Парень сейчас звонит Гаваньялу, у него выбора нет, — откликнулся я, пихая в «тойоту» переброшенное Эрикой ружье, — Как только тот подтвердит мои слова, смуглый зад Прасада останется один на один с Апсародаем, а наш наезд станет первой вежливой просьбой. Мы его остановили на повороте к любимой норе, а я не думаю, что у него еще есть куда прятаться. На крайний случай, я прилепил «жучок» к днищу его колымаги. Надо будет потом забрать.