Книга Вера в ствол, страница 51 – Харитон Мамбурин

Они ездили по залитым электрическим светом улицам города, смотрели на веселящихся туристов, на зазывающих их в лавки и магазины торговцев, на уличные представления, призванные выбить доллар-другой из зевак. Побаловали себя кусками запеченной со специями крокодилятины и взяли по баночке слабого пива. Петр, между делом, в шутку жаловался на Эрику и на его найденыша, которая была… ну, совсем ненормальной. Слушая, Юки понимала, что русский, несмотря на то что говорил альв, всё-таки ей понятен. Случайно взяв в стаю кого-то, он не может просто выкинуть человека на улицу. Принципиально.

«Беспомощного щенка», — подумала кицуне, допивая пиво, оказавшееся ну совсем легким, — «Интересно, а я для него тоже…?»

Было весело, любопытно и… спокойно. Петр не казался ей опасным, страшным или злым, он просто был собой. Человеком из совершенно другого времени, такого, где лишить жизни другого не было чем-то особенным, чем-то страшным. Просто эпизодом, необходимостью, привычным делом. Но это там.

А теперь они здесь. Весь мир другой. Впрочем, потом.

— … зато теперь мы знаем, что за большой толстой сиськой Эрики скрывается нежное и заботливое сердце! — бодро говорит Петр и Юки начинает захлебываться от хохота.

Ей смешно. Ей легко. Она не боится.

Они катаются, болтают и шутят. Планируют «коварные планы мести» разным негодяям, бросающим отряд ради противных монашек или эксплуатирующих всех подряд ради кучи шмоток.

Она сама начинает шутливо жаловаться на тот ворох вещей, что ей накупила вампиресса. Оживленно жестикулируя, показывает и рассказывает про все эти майки, штаны, ужасные толстые ремни, с которыми невозможно сесть на корточки, и кроссовки, сделанные для пыток кицуне. Затем тема меняется на Соню. Они приходят к согласию, что Соня — прелесть.

Прекрасная поездка до самого утра, пока сварливый голос вампирессы из смартфона не требует хотя бы двум бездельникам явиться назад, на базу. Однако, Широсаки Юки, юная кицуне, робкая и стеснительная девушка, внезапно просит русского остановить машину.

— Я хочу с тобой поговорить, — почти требовательно говорит она, — Сейчас. Это важно.

Сжимая в каждой руке по пистолету, я зашел в православный храм.

— Есть кто-нибудь дома? — вежливость прежде всего. А то мало ли. Тут живут нервные, очень озабоченные собственной безопасностью (с недавних пор) люди.

— Чего приперся? — хмуро поинтересовался отец Василий, выглядывая откуда-то из-за алтаря. Что там делал новый поп — осталось для меня загадкой, не стоящей времени на обдумывание.

Этот мужик мне не понравился с первого взгляда, а сейчас, в черной рясе, он выглядел почти комично. Там, где предыдущий чернокожий, старый и толстый поп, казался порождением Города Грехов, этот здоровенный кряжистый тип, напяливший на себя черную ткань, выглядел как танк, притворяющийся школьным автобусом. Неумело, неуклюже, чисто для галочки.

— Забыли занести вам вот это, — объявил я, поднимая указательные пальцы, на которых болтались два двухствольных «кольта», — Оно, вроде как, ваше.

— Да? — взгляд бывалого громилы в рясе частично потерял остроту и интерес, он кивнул вбок, указывая на табуретку, — Ну кинь вон туда.

— Окей…

Положив жуткие стволы, призванные ломать руки и шаблоны, а не стрелять, куда надо, я направился к выходу, но был остановлен вопросом, донесшимся в спину: