Книга Псалом дробовика, страница 111 – Харитон Мамбурин

Зато у меня был дробовик. Ультимативное оружие против пылесосов, прокрадывающихся в дом воронов, людей и прочих гадких элементов нашей многотрудной жизни.

Им я и собирался воспользоваться.

Интерлюдия

— «Идите», — прошептало оно в смущенные, захваченные сомнениями, умы, — «Идите. Там два чудовища. Те, кого вы клялись уничтожать. Клялись защищать людей. Идите и убейте… Я верну вам вас сейчас, отпущу вас потом. Убейте…»

Люди, ошарашенные, изнемогшие, в одежде, многократно пропитанной собственным потом, поднимались с пола, на котором сидели. Поднимались и брались за оружие. Неловко, неуверенно, шарахаясь друг от друга. Щурились, вспоминая лица товарищей. В их головах шёл медленный процесс возврата к себе. Ломкий, спутанный, заставляющий нейронные связи гореть от напряжения… но они держались.

Они вставали, проверяли оружие, тихо переговаривались, слушали его шепот, рассказывающий, где находится враг. Готовились сражаться.

Солдаты. Воины. Исполнители. Те, кто нужен всегда, и те, кого оно алкало. Здесь, сейчас, в прошлом. Всегда. Полезная и опасная тварь «человек». Нужная, вкусная, желанная, упрямая. Их нужно было заставлять, обманывать или покупать, но ему почти нечем было им платить. Это было несправедливо, но оно никогда не понимало «справедливости». Отпечаток древнего разума породителя нес в себе множество воспоминаний о коммуникации с едой… ни одно из них не было позитивным. Краткоживущие сущности не понимали бессмысленности своего конечного существования, всегда ожидая несоразмерной платы за свои усилия.

Солдаты выбирались из жилища, бросая взгляды на него и на лежащего рядом с ним человека. Особый статус, особые знания, особое… всё.

Оно узнало о своих врагах больше, чем когда-либо знал породитель. Общество краткоживущих, могущественных, умелых, опытных и коварных. Истребители бессмертных, убийцы практиков истинных сил, защитники еды. Барон, которого оно захватило, обладал полным знанием о том, что с ним сделают, если получат полный контроль. Скуют, ограничат, познают, обратят в инструмент, слепо ждущий часа своего предназначения. Когда час пробьет, то ему выдадут сил лишь на гран больше, чем нужно для исполнения задачи, а после выполнения приказа, его вернут назад, в тишину и мрак.

Поступят с ним так, как даже породитель не поступал с поглощаемыми им жизнями. Холодно, жестоко, ужасно. Превратят осколок вечности в обладающую разумом вещь, лишенную прав на всё, оставленную без выбора, смысла, надежды. Обманув смертных первым, оно лишь получило возможность узнать, как собирались обмануть его.

Выхода не было изначально. Трансформа выпила все силы принесенных жертв, сущность была ослаблена и истощена, смертные всё рассчитали точно. Однако, перед тем как стать кем-то, оно было магией. Активным отточенным волшебством, под цель которого подходил почти каждый на этом острове, полном мертвых птиц. Оно воспользовалось своим шансом, а теперь, предчувствуя угрозу от двух вторженцев на остров, от каждого из которых веяло странной опасностью, пыталось защититься.

Пыталось, зная, что будет обязательно уничтожено… но имея план, воплощающийся в реальность. Отпечатать часть себя в воспоминаниях смертного, породить копию, как это сделал сам породитель. Семя, что будет зреть годами, лишь подталкивая своего невольного носителя к местам, где льется кровь и кончается жизнь. Сложно, опасно, бесконечно рискованно… но куда лучше, чем стать безвольной игрушкой в руках тех, кто уничтожал сущности на порядки более могущественные.