Книга Усердная жадность, страница 144 – Харитон Мамбурин

Центральный вскочил на ноги, сверкая нагрудником, а затем со всей дури пнул стол. Предмет мебели подскочил вверх и упал на бок, разбрасывая по помещению продукты. Затем этот вандал, щуря глаза и скалясь как заправский берсерк, тыкнул в меня пальцем, проорав нечто непонятное. Вроде бы… «Ты не пройдешь!»?

Особо разбираться времени не было, так как вся красно-золотая кодла из семи могучих китайцев-семьянинов, показывая зубы и гремя оружием, ринулась на нас!

— Призыв драки!

Милая, голая и слегка злая Саяка спасает наши шкуры, пускай только на десять секунд. Этого, в принципе, вполне хватает, чтобы рявкнуть «К бою!», а затем поскакать бодрым козликом вдоль стеночки, выбирая момент для нашей общей излюбленной комбинации. Кричу ведьме не запускать «метель» — зал слишком мал для этого заклинания. Саяка в ответ кричит, чтобы я не совался к освобождающимся жрецам. Удивляюсь, но киваю ей в ответ.

У бывшей ведьмы план лучше — она запускает в мотающих головами врагов «шар маны». Сияющий мяч сжатой энергии не особо страшен даже для 20 или 30-ти уровневых разумных, но он неплохо оглушает и ослепляет!

А потом… а потом я распластываюсь в рывке, чтобы ударом щита отбросить одного из паладинов в сторону, впечатывая мужика в стену. Причина простая как тапок — Тами, с издевательской ухмылкой стоящая у стены, из одежды на себе имеет лишь телескопические копья и провоцирующую позу, от чего еще двое жрецов счастливой семьи отбывают в страну нерадужных пони. Они лежат, трясутся, пускают изо рта пену и скребут дорогой императорский паркет, безобразно заляпанный закусками, соусами и винищем. Тами полезная, не надо её рубить своей большой саблей, отдохни, мужик…

Мне прилетает удар здоровенной изогнутой сабли от другого индивидуума. Мощный, очень мощный, достаточный для того, чтобы снять мне треть очков здоровья даже сквозь вовремя подставленный щит. Паладин богини отскакивает, щеря зубы, в которых видны остатки трапезы, а затем поскальзывается на чем-то пролитом. Самое время врезать ему от всей души, но вместо этого, я отпрыгиваю назад, чтобы принять еще один крышесносный удар, идущий уже от вредителя, заляпавшего тут всё едой. К счастью, я подскакиваю достаточно близко к Саяке, а удар отбивают своим «бастионом любви» с активацией персонального навыка щита, поэтому обугленный дядя, потрескивающий полученным электричеством, со всей дури влипает в стену так, что качаются люстры, звеня хрусталем.

Мы остаемся втроем против двух бронированных паладинов и одного Самого Верного Мужа на Фиоле. Жрем друг друга и пол глазами — из-за оплошности и пафоса слегка дымящегося мужика в углу, весь пол залит липким, сладким и жирным, от чего ни о каком быстром перемещении нет речи. Именно поэтому мы, кстати, еще и живы — жрецы аккуратно выбирают, куда ставить ноги. Их тапки с мягкой подошвой куда лучше скользят по всему этому!

— Саяка! — кричу я, применяя «Веру». Тонкий красный луч протягивается из моей руки по направлению к бывшей ведьме, пока Тами закладывает крутой вираж чуть ли не по стеночке комнаты, стремясь зайти одному из паладинов во фланг. Это отлично отвлекает их внимание, позволяя поднявшейся над полом великой мудрице выпалить многократно усиленной «колдовской пулей» и «шаром маны» по одному из паладинов. Шум и ослепляющий грохот, мужик, чьи характеристики буквально занебесного уровня, катится по паркету, получив столь же многократно увеличенный урон. Вроде бы, даже критический.