Книга Выход воспрещен, страница 115 – Харитон Мамбурин

— Наталья Константиновна уже была, — ожила Палатенцо, — Встретила нас возле машины, полечила Виктора, передала, что всех целует. Уехала. Тебя тоже, мама.

— А раньше ты сказать не могла?! — взглядом тужащегося от запора и от того злого слона попотчевала мать дочь, — Какого лешего мы тут с этим Симулянтом беседы ведем?! Мне заняться нечем?!!

— Ты не спрашивала, — пофигизма в Юльке тонна, я бы даже уважал, если б она была бы живой.

— Всё! — нажала какую-то кнопку душевно измученная нами валькирия, — Валите отсюда!

Зашли четверо и меня понесли на выход. Юлька тут же привычно пристроилась сзади. И чего приносили? Попугать? Спросить? Рассказать? Полечить? Не понятно. Зато понятно, что мне нужно что-то делать. Если аналитики правы, то мои часики теперь тикают с совсем неприятной скоростью. Очевидный выход? А его нет. Неочевидный? Тут подумаем…

Я хочу жить. Но не психопатом, распространяющим вокруг себя поле, в котором подсознание людей рождает гибридные кошмары из обрывков наших общих мыслей, страхов и эмоций. В задницу такую жизнь. Переродился один раз, может повезти и еще. Я хороший, добрый и умный мальчик Витя, а не… монстр.

Кто сказал «четыре трупа»? Не виноватая я. Они первые начали!

Дом, родной дом. Родная кровать. Полный сервис от института селекции и утилизации. Правильно, я пока селекционируюсь, можно и на кровать положить. Тут мягонько. Наконец-то мне мягонько. Еще б отлить…

«Всё! Готово! Этому лежать до завтра! Ссать и срать под себя! Не двигаться! Покушать дайте как следует! С утра будет как новенький!»— кристально четко вспоминаются мне слова шарообразной лечильной тетки, а по спине табуном проносятся мурашки с ледяными коготками.

Эй. Эээээй. Люди? Человеки? Вите надо пи-пи. И пожрать. Или хотя бы на пол, чтобы не надуть на матрас!!

Люди? …где вы, люди?

Сегодня настал тот самый день, когда я остался один. Юльку-Палатенцо, известную теперь также как Спасительница, Держательница и Кормилица, увлекли новые съемки какой-то фигни государственного масштаба. Буквально пять минут назад, но времени терять я себе позволить не мог. Как и две недели до этого.

Размеренные интенсивные тренировки, что были ранее, я превратил в остервенелые, как только встал следующим утром со своего одра, здоровым и бодрым. Незапачканного, причем, одра, спасибо Держательнице. Призраку многое пришлось простить, хотя, если кто-нибудь узнает, что я молодую звезду советского кино вынудил работать медсестрой с уткой (бутылкой), то меня точно прикопают. Ну, как вынудил? Попросил, она и согласилась. Даже потом согласилась молчать об этом интимном эпизоде в нашей непростой жизни. Трех эпизодах…

Ладно, фигня! Что было — то прошло!

Я просыпался в шесть утра, принимал холодный душ, а затем была пробежка в парке, оканчивающаяся турниками. Взбодрившись, шёл на занятия, читая по пути ранее написанные лекции. Ноль свободного времени, ноль отвлеченных мыслей. Интенсификация жизненного и мыслительного процесса. Не давать себе ни секунды на посторонние размышления, постоянно загружать тело и мозг!

Вернувшись с учебы, приступал к тренировке перевоплощения, совмещенной с выполнением домашних заданий. Чаще всего нужно было читать взятые в библиотеке книги по средам программирования, протоколам, алгоритмам и прочей дряни, изрядно грузившей мой в прошлом очень гуманитарный разум. Состояние тумана, обычно помогавшее мне устаканить информацию и разложить ту по полочкам, теперь мешало, так как я, следуя заветам партии, пытался развиваться, учась контролировать свою аморфную форму.