Книга Выход воспрещен, страница 16 – Харитон Мамбурин

— Мне нужен еще стакан спирта, — хрипло поведал я старому знакомому, не отрывая взгляда от того, что ждало меня в шкафу.

Вот же сссука.

Мне снился удивительный сон, показавшийся почти бесконечным. Как будто я переродился в параллельном мире, где СССР жив и здравствует, но вместо веселой и ненапрягающей жизни, на которую вполне мог быть обречен неглупый сорокалетний мужик в теле младенца, нудно грыз гранит наук в серой и довольно безрадостной многоэтажке, где обитала куча молодёжи. Учился, тягал гири, бегал по утрам, ходил в школу, где веселые советские школьники становились куда менее веселыми при виде моей рожи, несколько раз дрался, многократно был забираем в отделение во время вечерних прогулок по улочкам городка, имеющего странное название Кийск.

А еще я был не совсем человеком, а не активированным неосапиантом, эдакой кривой пародией на супергероев из американских комиксов. В будущем.

Бред. Исключительно детализированный, крайне убедительный и, если уж положить руку на сердце, очень печальный. Как прекрасная фея, спящая на кувшинке, и на ней же и раздавленная жирной жопой неаккуратной гигантской жабы.

Громкий хрип радио, ударивший по ушам, вызвал болезненный спазм в пространстве между ними, что было так внезапно, что я подскочил как ужаленный… тут же долбанувшись головой о верхнюю полку купе. И, вместо того чтобы завертеть головой по сторонам, пытаясь понять, кто я, где я, почему и как вообще сюда попал, уставился на свою ладонь. Белая кожа, синеватые отчетливые вены, редкие тонкие волоски. Ладонь не мужа, но мальчика. В смысле не сорокалетнего аудитора, а восемнадцатилетнего сопляка.

Не сон.

Соображалка, простимулированная патриотичным гимном, продолжающим бодро выдавливать из меня сомнения, работала всё активнее и активнее. Я в поезде, причем с нехилого бодуна. Как тут оказался? Не помню. А, нет, помню. Радин посадил. Очень пьяный майор меня старательно сажал на поезд, пытаясь попасть мной в дверь вагона, а затем они с матерящимся проводником затаскивали вдвоем одну из моих сумок. Потом, отклеив меня от тамбура, впихали в особое купе и… закрыли. Проверим. Так и есть, купе действительно закрыто снаружи, а значит, я нахожусь в специализированном вагоне для перевозки неосапиантов без конвоя.

Какие выводы из этого можно сделать?

Например, испытать огромное облегчение, усугубленное журчанием и звоном исторгаемой жидкости в железный унитаз, находящийся в тесном и воняющем металлом закутке.

Почему я завидую обычным людям? Любой Андрюха или Антоха из Мухосранска может прыгнуть на поезд и проехать зайцем до Ленинграда. Или Алма-Аты. Да куда угодно. Ничто этого пресловутого Антоху не удерживает, кроме милиции, которая его может поймать/штрафануть/дать по жопе/удержать, пока за ним, бедовым, не примчится мамаша. Антоха хоть и дурак, но он обычный человек, который свободен как сопля в полёте.

Неогены? Ни хрена мы не свободны. Весь мир для нас сейчас поле с невидимыми минами, гарантирующими нашему виду быструю и очень мучительную смерть. Безопасно передвигаться по планете или даже стране мы можем исключительно с помощью нашего любимого государства. И никак иначе.