Книга Плащ и галстук, страница 49 – Харитон Мамбурин

Парень не захотел меня видеть. Было немного обидно, так как Вася Колунов куда сильнее сдружился с привычными ко всему «коморскими», чем со звездными ребятишками, а с Викусиком они вообще стали не разлей вода… но, видимо, со мной недостаточно, чтобы поделиться страхами. Не умею я общаться с детьми. Рыбачить — рыбачили, но говорить? Ему двенадцать, мне девятнадцать… Что я ему расскажу? О жизни в сиротском доме? Так он и сам прекрасно знает, каково это.

Данко оказался сиротой. Может, настоящим, как я, может и искусственным, то есть изъятым у родителей, но, как оказалось, отталкивающая внешность и психическое отторжение — не единственные вещи, которые могут отталкивать людей. Горящая голова? Тоже. Обычный банальный дискомфорт.

Ладно. Отвернувшись от вставшей на моем пути айсбергом медсестры, я пошёл на другой этаж в другую палату. Тоже навещать.

Ирония судьбы раз — мы потеряли одного человека, но назад вернулись в том же количестве, в котором уезжали.

Ирония судьбы — два. Меня снова не захотели видеть!

— Ой, да пошла ты нахер! — глубоко и громко возмутился я, гордо разворачиваясь спиной к медсестре номер два, загораживающей мне проход.

— Сам иди! — тут же высунула лицо из-за двери Сидорова, — Иди-иди! Прочерк будет, слышишь, козёл?! Про-черк!

— Дура ты набитая! — не выдержал я, разворачиваясь, — Там в обоих графах будет «Советский Союз», поняла?! Кто ж тебе даст воспитывать его, с твоей-то одной извилиной?!

— Убирайся! Скот! С глаз моих!! — тут же перешла на ультразвук эта дурында, — Видеть тебя не хочу! Козёл!!

Когда-то было сказано: «Дуракам везёт». Так вот везения у этой дуры были просто полные штаны. Точнее — полное пузо. Она умудрилась от меня залететь. И, разумеется, прискакала с этой радостной вестью в мое купе, на полном серьезе уже навоображав себе как будет жить тихо и радостно на мою зарплату. Я же в ответ, покрутив пальцем у виска, нанес Сидоровой козе глубочайшую моральную травму и гигантский облом, от которого она впала в истерику, но теперь, видя танцующих вокруг неё врачей Стакомска, вновь напялила корону и считает, что сидит на коне. Ага, как же.

Дурочка еще не понимает, что такое — ребенок от Симулянта.

Меня лично этот случайный спиногрыз ни грамма пока не волновал. Я попросту запретил себе на эту тему думать, здраво рассудив следующим образом: уже если сам в жизни никак не могу отыскать нормальную опору, то пытаться воевать еще и за младенца точно не стоит. Передам, конечно, заинтересованным лицам, что если попробуют его (или её) засунуть в детдом, то я кончусь, но эти лица им поотрываю, а в остальном, ну… случилось и случилось. Вот если задумаю бежать на другой конец света, то к этой теме вернусь. Пускай пока Сидорова изображает из себя самку императорского пингвина, а вот когда родит — тогда ответственные товарищи вполне могут решить, что такой козы рядом с таким уникальным дитём быть не должно.

Скорее всего.

Ладно, пора ехать. Лучше подольше посижу в тишине на кладбище, чем опоздаю на похороны. Там будут все наши…

Смолову хоронили в закрытом гробу. Пришли все «коморские», даже Вадим, отдыхавший в Карелии, приехал ради этого пораньше. Все жители «Жасминной тени» стояли, опустив головы и глядя, как двое мужиков сноровисто забрасывают опущенный под землю гроб землей.